Не желаете ли послеобеденного чая?
Глава 100 — Всё отдам. Всё моё — тебе, Каната
https://lorachi.baconana.com/novel/68080686b8388728b76131ea/chapter/100

В кабинете президента раздаётся только стук клавиш. Я сижу за своим столом, бездумно поедая шоколад, который Юи-сан получила от коллег. Иногда чувствую её взгляды, но игнорирую их и шуршу новой упаковкой. В красивых лентах на коробках попадаются открытки с номерами телефонов и ID мессенджеров. Я сминаю их и бросаю в мусорку. Это шоколад с чувствами, и совесть слегка покалывает, но такие меры необходимы. Нельзя расслабляться. Надо быть безжалостной и действовать хладнокровно. Теперь всё иначе. Это оборона. Враг может появиться в любой момент. К обеду я съела две коробки, плотно поела и к четырём часам начала четвёртую. Юи-сан получила пять коробок. Меньше, чем в университете, но чувства в них, кажется, сильнее. Тогда Юи-сан заявляла, что не хочет отношений, и девушки принимали это как лёгкий флирт. Но теперь те, кто к ней подкатывает, не знают её прошлого и, похоже, настроены серьёзно. «…Каната, ты столько ешь, не станет плохо?» «Нормально. Шоколад никогда не вызывал у меня проблем». «Ты такая стройная, но ешь как не в себя». «Правда?» Может, это Юи-сан мало ест? Обед из одного онигири и салата для меня немыслим. Я кладу в рот последний кусочек из четвёртой коробки, когда на телефоне мигает красный сигнал. На дисплее — «ресепшн». Внутренний звонок. Я спешно проглатываю шоколад и беру трубку. «Добрый день, секретарь Аодзава». «Это Вада с ресепшна, добрый день». Я встречаюсь взглядом с Юи-сан. На вторую половину дня встреч не было. Зажав трубку плечом, я достаю блокнот. «Что случилось?» «Простите за внезапность. К президенту неожиданный гость…» Её шёпот звучит встревоженно, и я хмурюсь. Это знакомо. Плохое предчувствие. «Гость?» «Да… Это Китагами-сан из холдинга, он уже был раньше…» Мурашки пробегают по телу. Ручка в руке дрожит. «Ой, подождите!» Вада внезапно вскрикивает, и связь обрывается. В трубке — только гудки. «Каната, что такое? Что-то случилось?» Я смотрю в обеспокоенные глаза Юи-сан. Кровь отливает от лица. Думаю, я бледна как мел. «Юи-сан… Китагами-сан пришёл. Кажется, идёт сюда». Юи-сан широко раскрывает глаза, затем хмурит брови, явно раздражённая. Такой злой я её не видела. «…Поняла. Пойду разберусь. Каната, останься здесь». «Но…» Я ошеломлённо смотрю, как она стремительно идёт к двери. Почему он явился именно сейчас? Юи-сан ясно сказала ему не приходить. Зачем нарушать обещание? Что ему нужно? Я не понимаю. В голове крутятся мрачные мысли. — Мне правда оставаться здесь? Прятаться? Это правильно? За дверью кабинета становится шумно. Я не выдерживаю, вскакиваю и выбегаю из кабинета. В центре офиса, под взглядами всех сотрудников, я вижу их двоих. Мои ноги будто увязли в болоте, я не могу двинуться. Тёмно-синий костюм без единой складки. Значок группы Ичинозе на груди. Серебряные запонки. И огромный букет красных роз в руках. Под аккуратной улыбкой и чёрной чёлкой — липкий, змеиный взгляд, от которого стынет спина. «…Что это? Какая-то шутка?» Холодный голос Юи-сан раздаётся в затихшем офисе. Все сотрудники напряжённо следят за ними. «Сегодня же День святого Валентина, нет?» Он замечает меня за плечом Юи-сан. Его взгляд на миг падает на меня. «Традиция, что женщины дарят мужчинам шоколад, есть только в Японии. За границей в этот день мужчины дарят подарки женщинам. Верно, Аодзава-сан?» Горло сжимается, я не могу вымолвить ни слова. Юи-сан оборачивается ко мне. «Так что ничего странного. Я просто принёс подарок своей любимой невесте». — Невесте. Офис гудит от этого слова. Моё сердце пронзает невидимый клинок. Я кусаю губу. То, что я не могу объявить всем из-за нашего пола, он, будучи мужчиной, заявляет без колебаний. Это несправедливо. Хочется плакать. Глаза жжет, слёзы подступают. Но нельзя. Нельзя плакать. Заподозрят. Я сжимаю кулаки, болью отгоняя слёзы. Я понимаю цель Китагами-сан. Он намеренно раскрывает их «помолвку», которую скрывали. «…Пойдём. Надо поговорить». Юи-сан грубо хватает его за руку и тащит в кабинет. Мы сближаемся. Наши взгляды встречаются. Её глаза смотрят на меня с нежной заботой. «…Прости. Подожди немного? Я позову, когда закончу. Отдохни в комнате для перерывов». Её ласковый голос успокаивает, я киваю. «…Хорошо». Проходя мимо, он смотрит на меня с торжествующей улыбкой. Я отворачиваюсь и поспешно покидаю офис.

В пустой комнате отдыха я сижу на красном диване, глядя на кофе в бумажном стаканчике. Я тяжело выдыхаю. После долгого молчания такой дерзкий ход — неожиданно. Я горжусь, что не поддалась и не заплакала. Теперь я понимаю его план, и меня тошнит. На Рождество он был удивительно тих. Наверное, знал, что в разгар сезона офис почти пуст. Чтобы объявить себя женихом Юи-сан, нужна большая аудитория. Поэтому он выбрал День святого Валентина, а не Рождество. И даже притащил букет роз. Хорошо, что это не предложение, но он бы и не стал. Отказ перед всеми разрушил бы его план. Он нарочно упомянул только «помолвку». Это не изменит наших чувств. Это просто провокация против нас с Юи-сан. Неужели ему мало обещанной должности в группе Ичинозе? Что им движет? Я не могу понять. О чём сейчас говорят Юи-сан и он? Эта помолвка, возможно, значит для него больше, чем я думала. Я сижу, опустив голову, когда шаги останавливаются передо мной. Поднимаю взгляд — Юи-сан смотрит на меня с беспокойством. Она садится рядом, её тёплая ладонь гладит мою спину. «Каната, прости, что заставила ждать». Я качаю головой. «Китагами-сан ушёл?» «…Да». Я колеблюсь, стоит ли спрашивать, о чём они говорили. Но здесь нас могут подслушать. Я молча отпиваю остывший кофе. «…Вернемся? Скоро конец рабочего дня». «…Да». Я киваю. Я иду за Юи-сан в кабинет. Её длинные чёрные волосы колышутся, сладкий аромат дразнит. Грудь сжимает тоска. Хочу крикнуть всему миру, что я её девушка. Я знаю, что это невозможно. Но я хочу обещания. Кольца на наших безымянных пальцах как символ нашей любви.

В машине по дороге домой мы почти не разговариваем. Я не спрашиваю, а Юи-сан не говорит, о чём они беседовали в кабинете. Но она не взяла букет роз, который он принёс. Это, наверное, её ответ. Я хочу быть ближе к тебе, чем кто-либо. В самые трудные времена, в горькие ночи, я хочу делить боль, помогать и жить вместе. Я смотрю на огни города за окном. Хочу верить, что Юи-сан чувствует то же. Дома, снимая обувь, я чувствую, как она крепко хватает меня за руку и обнимает. Так сильно, что трудно дышать. Её дыхание касается моей шеи. «…Прости. Обещала беречь тебя, но только раню». Её слабый голос разрывает мне сердце. Я нежно глажу её спину, обнимая в ответ. «Каната… Пожалуйста, не уходи от меня». Её голос, готовый сорваться в слёзы, раздирает душу. Я хочу развеять её тревогу, но не могу найти слов. Как передать ей всю мою огромную любовь? Я не знаю. Я мягко отстраняюсь, и её объятия ослабевают. Я смотрю на неё. Слёз нет, но глаза влажные. «…Юи-сан». Я беру её левую руку. Гладкая кожа, безупречные ногти, ухоженные для меня. Я никогда больше не уйду от неё. Что бы ни случилось. Я сжимаю её безымянный палец и подношу к губам. Она затаивает дыхание. Я слегка прикусываю основание пальца. Её плечо вздрагивает. Палец чуть влажный, с моим следом. Я не кусала сильно, след исчезнет через минуты. Но этот знак на её пальце наполняет меня удовлетворением. «…Позвольте забронировать. Этот палец мой. Я никогда не отдам его Китагами-сан». Я смотрю в её глаза и улыбаюсь. Она на миг кажется готовой заплакать, но затем улыбается с облегчением.

Мы сидим на диване, едим шоколад, приготовленный друг для друга. Я вспоминаю День святого Валентина в университете — мы так же сидели на этом диване, ели шоколад. Юи-сан берёт мою левую руку. В другой руке — красная лента от коробки шоколада. Я удивлённо склоняю голову. Она, счастливо улыбаясь, продевает ленту через мой безымянный палец и завязывает бантик. «…Я тоже бронирую. Твой безымянный палец». Она нежно целует палец с лентой. Моё сердце бьётся быстрее. Как Юи-сан придумывает такие романтичные вещи? Грудь горит. «Тогда я тоже завяжу вам». Я беру другую ленту и завязываю её на её безымянном пальце. Как только я заканчиваю, она поднимает мой подбородок. Её лицо приближается, глаза встречаются. Её мягкие губы касаются моих. После множества лёгких поцелуев я глажу её палец с лентой. Как я жду дня, когда на этом пальце будет кольцо. «Этот палец только мой». Я говорю с чувством, и она, притянув меня, шепчет мне на ухо, касаясь губами. «…Каната. Только безымянный? Средний не нужен?» «Что?» Я не сразу понимаю и смотрю на неё. В её чёрных глазах озорство, и я наконец улавливаю намёк. Щёки горят, я шлёпаю её по руке. «Что вы такое говорите!? Юи-сан, извращенка!» Она звонко смеётся. «Не только безымянный. Всё отдам. Всё моё — тебе, Каната». Она толкает меня за плечи, и я медленно опускаюсь на спину на диван. Её руки заключают меня, длинные чёрные волосы щекотят шею. Я знала, что так будет. Надув щёки, я принимаю её сладкие губы со вкусом шоколада. Лёгкие касания губ становятся горячее, влажный язык скользит по шее, и я только дрожу. Слова становятся реже, в комнате звучат наши жаркие вздохи. Её тепло, обнимающее меня, заставляет меня таять. Я хочу однажды сказать ей, как я счастлива в эти моменты, когда она хочет меня. Если она отдаёт мне всё, то и я — всё, без остатка, отдам тебе. Какие бы трудности нас ни ждали, если мы не сдадимся и наши чувства будут связаны, мы всё преодолеем. Зима вот-вот закончится. И мы встретим весну — ту, что не смогли пережить четыре года назад.