Не желаете ли послеобеденного чая?
Глава 44 — Разве кто-то может быть разочарован сексом с любимой?
https://lorachi.baconana.com/novel/68080686b8388728b76131ea/chapter/44

«Подними руки». Юи-сан шепчет это нежно, задирая мою кофту. Мой разум будто отключается, я не могу думать и послушно поднимаю руки. В мгновение ока кофта слетает с меня. В одном белье я чувствую себя уязвимой и прикрываю грудь руками. Юи-сан внимательно смотрит на моё тело. Её горящий взгляд заставляет меня осознать: сейчас я займусь с ней сексом. Сердце громко стучит, и я не знаю, из-за алкоголя это или из-за Юи-сан. «…Милое бельё». «Вы же всегда видите его в стирке». «Да, но на тебе — впервые». Её пальцы нежно скользят по коже, не прикрытой бельём. Я зажмуриваюсь от стыда, а её рука уже гладит моё бедро и расстёгивает крючок на юбке. «Приподними бёдра». Она шепчет, прижимаясь губами к моей шее. Я делаю, как она просит. Ох, как стыдно. Юбка снята, и я в одном белье — сверху и снизу. Её глубокие чёрные глаза смотрят на меня. Её пальцы касаются моего живота, затем она обнимает меня за спину и крепко прижимает к себе. «…Твоё тело горячее. Покраснело. Мило». Кажется, я плохо переношу алкоголь. Всё тело пылает, голова мутная, я думаю только о Юи-сан. Она целует мой лоб, веки, губы, снова и снова. Не выдержав, я обнимаю её за шею. Убираю её мягкие чёрные волосы за ухо, и она, улыбнувшись, целует меня снова. Это уже не нежный поцелуй, как раньше. Глубокий, страстный, отнимающий дыхание. Странно. Её язык сплетается с моим, и я чувствую, как в животе накапливается незнакомое тепло. Это возбуждающий поцелуй, и её рука скользит к моей спине. Она отстраняется и, глядя мне в глаза, мягко говорит: «Каната, приподними спину». Опытная женщина, наверное, поняла бы без подсказок, но моя неопытность выдаёт себя, и мне немного стыдно. Хотя это я сама её соблазнила. Я делаю, как она просит, и вдруг давление на груди исчезает — она расстегнула мой лифчик. Я не успеваю осознать, как её озорная рука проскальзывает под бельё и нежно обхватывает мою грудь. Словно моё сердце сжали. Это женская рука. Не мужская. Гладкая кожа, сладкий аромат духов — всё женское, но моё сердце бьётся быстрее и не замолкает. Мне вдруг становится невыносимо стыдно, и я, не отпуская её шею, крепко прижимаюсь к ней. «…Каната, ты слишком прилипла. Я ничего не вижу». «И не надо. Мне стыдно». Я шепчу еле слышно, и она нащупывает пульт на столике. С щелчком свет гаснет, и комната погружается в мягкий оранжевый полумрак от ночника — достаточно тёмный, но не настолько, чтобы не видеть лиц. «Так лучше?» Она бросает пульт под диван и поворачивается ко мне. «Посмотри на меня, Каната». Она приподнимает мой подбородок, и её губы нежно касаются моих. Мы целуемся, меняя углы, и я чувствую, как силы покидают моё тело. Это приятно. Я люблю целоваться с Юи-сан. Когда наши губы размыкаются, она медленно поднимается. На этот раз я не держу её. Она снимает с меня лифчик, и её взгляд скользит по моему телу. Мне так стыдно, что кажется, я сгорю. Я зажмуриваюсь. Как я справлюсь с тем, что будет дальше? Это мой предел. Я так храбрилась, а теперь трушу и готова заплакать. Она зовёт меня по имени, и я открываю глаза. Юи-сан нежно гладит мою щёку. «…Боишься?» Почему она такая… нежная? Сказала, что не будет ждать, но всегда ставит меня на первое место. Я обожаю её за это. Я качаю головой. Нет, не боюсь. Я никогда не боялась Юи-сан. «Я… фригидна. Вы, может, разочаруетесь…» Я выплёскиваю свои страхи, и она мягко улыбается. «Разве кто-то может быть разочарован сексом с любимой? Всё хорошо. Если будет больно или неприятно, скажи, не стесняйся». Мой разум, затуманенный алкоголем, не работает, но я не хочу её отпускать. Я тянусь к ней. Обнимаю её за шею, притягиваю и смотрю в её глаза. «Можно продолжить?» Я киваю, и она счастливо улыбается. Её губы мягко опускаются ко мне. Всё будет хорошо, с Юи-сан точно. Даже если будет больно или тяжело, если ты смотришь только на меня, я уже счастлива.

Для меня секс всегда был «терпеть, пока партнёр не удовлетворится». Я никогда не испытывала удовольствия. Я думала, так и должно быть. Это моя вина, проблема моего тела. Я всегда так считала. Должна была считать… но… Подожди, подожди, подожди. Это неправильно. Совсем неправильно. Так не должно быть. Я фригидна, я никогда не чувствовала ничего приятного. Это чувство мне незнакомо. Я извиваюсь, пытаясь справиться с сладкой дрожью, но не могу вырваться из-под её длинных пальцев, проникающих глубоко внутрь. «Каната», — зовёт она жарко у моего уха, и моё сердце горит. Я задыхаюсь, издавая лишь невнятные стоны, похожие на мольбы. Что это? Я не знаю. Это пугает. Слёзы текут, не останавливаясь. Она шепчет «милая, милая», но я отчаянно толкаю её плечи, хотя моя слабая борьба бессмысленна. «Каната, руки сюда. Держись за меня». Она направляет мои руки на свою шею, и я, в страхе, цепляюсь за неё. Она целует меня, и мои стоны растворяются в её губах. Мы так близко, что я чувствую её аромат. Любимый запах Юи-сан. Моё сердце пылает. Она смотрит только на меня. Я вдруг хочу увидеть её лицо и чуть ослабляю объятия. В затуманенном слезами взгляде я вижу её. Наши глаза встречаются — её глубокие, как ночное море, глаза. Её взгляд, полный желания, пронзает меня. Я знаю, что она хочет меня, и странное чувство захлёстывает меня. «Юи… сан…» Мои бёдра словно плавятся от жара. Звуки, что я издаю, выдают, как сильно я её хочу. «…Приятно?» Я наконец понимаю. Вот оно, это чувство — удовольствие. Как только я осознаю это, мой разум заполняется только им. Впервые. Не страшно, не больно. Просто бесконечное чувство, что я любима. Я киваю, и она улыбается с облегчением. «Дай услышать твой голос. Зови моё имя». Я зову её имя снова и снова. Всё, к чему она прикасается, пылает. Незнакомое чувство нарастает, и перед глазами всё мигает. «Подожди, Юи-сан, что-то… страшно…!» Моё тело дрожит. Я знала теоретически, что секс приносит удовольствие и имеет кульминацию. Но думала, что никогда не испытаю этого. Она успокаивает меня, целуя в щёку. «Всё хорошо, не бойся. Потерпи чуть-чуть, будет ещё приятнее». Это ложь, ненормально, не может быть. Но сладкая дрожь поднимается по спине, сотрясая всё тело. Я хочу сбежать, но не могу. Она использует средний и безымянный пальцы левой руки, как и говорила. Но про большой палец не упоминала. «Каната. Я тебя люблю… так сильно люблю». Она шепчет это нежно у моего уха, и моё тело содрогается. Всё, не могу. В этот момент всё происходит мгновенно. Моё сердце стучит в ушах, разум белеет. Я не справляюсь с волной и, не осознавая, впиваюсь зубами в её белое плечо, выглядывающее из футболки. «Ай…!» Я слышу её стон, но её пальцы не останавливаются. Удовольствие, словно электрический разряд, проходит через меня, и я теряю связь с реальностью, не понимая, что делаю. Я словно парю в воздухе, силы покидают меня, и мои руки соскальзывают с её шеи на диван. Грудь вздымается от тяжёлого дыхания. Это невероятно, так приятно. Теперь я понимаю, почему хочется кусаться. Юи-сан отстраняется, держась за плечо, где я её укусила. Видимо, было больно — она выдыхает и горько улыбается. «Простите…» Я шепчу между вздохами, и она, смеясь, качает головой. «Нет, всё нормально». Вот за это её, наверное, и любят женщины. Она всё принимает и прощает. Не только в сексе, но всегда. Моё тело всё ещё сладко дрожит, я едва дышу, будто тону в диване. Она обнимает меня, целует, и счастье наполняет моё сердце. «…Успокоилась?» Я киваю. Она прижимается к моей шее и счастливо смеётся. «…Каната, можешь встать? Пойдём в кровать». «Кровать…?» Зачем в кровать? Спать вместе? Одурманенная алкоголем и удовольствием, я киваю, послушно следуя за ней. Я не знала, что секс между женщинами не заканчивается на одном разе.

«Каната, ну же, сколько ты будешь отворачиваться? Посмотри на меня». Я слышу её обиженный голос сзади. Она крепко обнимает меня сзади, и я неохотно поворачиваюсь. Она затащила меня в кровать, и прошло немало времени, прежде чем я освободилась. Последнее я почти не помню. Алкоголь выветрился, и мне было так стыдно, что я не могла смотреть ей в глаза. Я в ужасе от того, что сама её соблазнила. Я робко смотрю на неё, и она счастливо улыбается. «Подними голову». Она подкладывает руку под мою голову и крепко обнимает. Наши обнажённые тела плотно прижимаются, и это так уютно. «Наконец-то ты перестала дуться». «…Я не дулась». Просто стеснялась. Я прижимаюсь губами к её ключице, и она смеётся, говоря, что щекотно. «Юи-сан, я хочу в душ». «Хорошо. Ещё немного, и пойдём вместе». Она смотрит на настенные часы и вдруг восклицает. «Каната, с днём рождения! Я так увлеклась, что не заметила, как пробило полночь. Прости». Я тоже не заметила, что наступил новый день. Из-за Юи-сан. «…Спасибо». Она гладит мои волосы, и я чувствую счастье. Я касаюсь её покрасневшего плеча. Я не осознавала, но укусила сильно — след от зубов чёткий. Вдруг я замечаю старый шрам под её ключицей. Похоже на след от швов. Я касаюсь его пальцами. «Юи-сан, этот шрам… откуда?» «А, это? Это от аварии… давно». Авария? Кажется, я спросила о том, о чём не стоило. Она не любит говорить о прошлом, и это, возможно, запретная тема. Я смотрю на неё, и её глаза мягко щурятся, будто говоря: «Можно спрашивать». «…Мне было семь, я была в первом классе. Мы попали в аварию по дороге в больницу». «Больницу…?» «Да. Юки-нии подхватил грипп и сильно горел. Папа был на важной встрече и, чтобы не заразиться, жил в отеле. Мама ухаживала за Юки и заразилась». Я слышу ровный стук её сердца. Я затаиваю дыхание, ловя каждое её слово. «Я помню, как мама звонила папе, просила вернуться. Но он не смог. Ей пришлось вести машину, хотя она, наверное, была нездорова. По дороге в больницу мы попали в аварию». Я сглатываю. Неужели её мама… из-за той аварии? «Я очнулась в больничной палате, а рядом стоял папа с красными глазами. Мы с Юки-нии сидели сзади, так что отделались травмами… но мама не выжила». «Из-за этого Юки-сан и папа поссорились…» «Да. Юки-нии винит себя за то, что заболел, а папа — за то, что не вернулся. Папа плакал и извинялся перед нами, но это только хуже сделало. Юки-нии с тех пор не разговаривает с ним». Вот почему Юи-сан не пытается их помирить. Их чувство вины ещё не утихло, и встречи болезненны. Но они семья, со временем они поймут друг друга. Они же родные. Я мягко целую её старый шрам. «Теперь понятно… Спасибо, что рассказала». «Нет, спасибо, что выслушала. Впервые кому-то это рассказала. Не совсем тема для постельных разговоров, да?» Она смеётся, но я… «Нет, я хочу знать. Всё, что ты готова рассказать». Каждый кусочек её прошлого, как пазл, складывается в образ нежной, ранимой, настоящей Юи-сан. Кажется, впервые мне позволили заглянуть в глубину её сердца. Если бы я могла, я бы села в машину времени и обняла ту семилетнюю девочку, утопающую в отчаянии. Юи-сан крепко обнимает меня. «Я так рада, что встретила тебя. Сейчас я счастливее всего». Я обнимаю её в ответ, прижимаясь всем телом, делясь теплом.

Последний день моих девятнадцати должен был быть худшим, но первый день двадцатилетия научил меня, что значит по-настоящему любить.