Не желаете ли послеобеденного чая?
Глава 84 — Не пойму, пока ты не скажешь словами
https://lorachi.baconana.com/novel/68080686b8388728b76131ea/chapter/84

Естественно, но я знаю о сексе между женщинами только с Юи-сан. Я уверена, что в будущем никогда не отдам своё тело никому, кроме неё, и именно поэтому у меня есть свои мысли на этот счёт. Например, когда она так сильно и страстно меня желает, как сейчас. Только что затолкав меня в ванную, она срывает лифчик, всё ещё цепляющийся за мои руки, хватает меня за запястье и тянет к себе. Я отступаю, пытаясь сопротивляться и взять дистанцию, но, конечно, позади тупик, и бежать некуда. Я отступаю на шаг, она делает шаг вперёд. В итоге она заключает меня в объятия и нежно прижимается губами к моей шее. «Юи-сан», — зову я дрожащим голосом. Но она, похоже, не собирается ждать, загоняет меня к стене и, не спрашивая разрешения, одним движением стягивает мои трусики до бёдер. В отчаянной попытке сопротивления я обнимаю её, впиваясь ногтями в её спину, чтобы она не видела моего тела. Она смеётся мне на ухо. «Каната, если так прижиматься, я не смогу тебя раздеть». «Но…» Оранжевый свет в ванной мягче, чем в раздевалке, но всё равно ярче, чем в постели с ней. Яркость, при которой видно всё тело без напряжения, вызывает волну стыда. «Такое милое бельё, не жалко, если растянется?» Она дразнит, но ведь это она меня раздевает. Стоять голой в таком свете так волнительно и тревожно. «…Не хочу». «Тогда подними ногу. Я сниму, хорошо?» Она говорит мягко, как будто уговаривая непослушного ребёнка, прижимаясь губами к моему уху. Только что она злилась, а теперь вдруг такая нежная — я всегда теряюсь от её перемен. Я ослабляю объятия и слегка отстраняюсь. Зачем она привела меня в ванную? Что собирается делать, раздев меня? Заметив мою тревогу, она успокаивающе целует меня в щёку. Её левая рука гладит моё бедро, медленно стягивая трусики к ногам. Сначала ключица. Затем живот, талия, бёдра — её губы следуют по контурам моего тела, и я невольно зажмуриваюсь. Сняв бельё с моих ног, она бросает его в раздевалку. Дверь между ванной и раздевалкой захлопывается, и теперь мне точно некуда бежать. Я как мышь в ловушке. Её чёрные глаза смотрят на меня. Я знаю, что стыдиться наготы перед ней глупо, но её страстный взгляд всё равно заставляет меня чувствовать себя неловко. «…Ты такая красивая». Она всегда называет меня «милой». Но когда я голая, она неизменно говорит «красивая». Эти слова щекочут моё сердце, и я не могу усидеть на месте. Честно говоря, я не уверена в своей фигуре. У меня нет длинных рук и ног, как у Юи-сан, и тело не такое выразительное. Я не знаю, каких женщин она предпочитает. Не спрашивала и боюсь спросить. Но её взгляд, полный любви и желания, в такие моменты заставляет моё сердце пылать. «…Не смотри так». От стыда в глазах наворачиваются слёзы. Заметив, что я вот-вот заплачу, она удивлённо округляет глаза. Затем смеётся и крепко обнимает меня. «…Не делай такое лицо. Ты такая милая». Её голос, смешанный с вздохом, мягкий и нежный, как всегда. «Но я же просила не быть вредной…» «Прости, прости. Больше не буду. Только, пожалуйста, не плачь». Она целует уголки моих глаз, вытирая слёзы, и гладит меня по спине. Я вздыхаю с облегчением, понимая, что она меня простила. Она всегда такая — не поймёшь, добрая или вредная. Эти качества кажутся противоположными, но она умудряется их балансировать. Я всегда теряюсь от этих перепадов, словно на карусели, и не могу выбраться из этого бездонного болота. Её характер, очаровывающий женщин, правда нужно как-то обуздать. Я злюсь и крепко обнимаю её, а она смеётся: «Больно, больно». «Юи-сан, глупая». «Но я не могла вынести, что от тебя пахнет кем-то другим. Хотела скорее смыть это». «…Но можно же было не быть такой вредной. Вы сами в студенчестве постоянно возвращались с чужими запахами. Забыли?» «Правда? Я не помню ничего из студенчества, кроме тебя». Всего несколько лет назад, а она «не помнит». Юи-сан всегда такая, ей это удобно. Я надуваю губы, а она, смеясь, берёт душевой шланг и открывает кран. Вода брызжет на ноги, и я вздрагиваю от холода. Вскоре пар заполняет ванную, она проверяет температуру и направляет душ на меня. Тёплая вода приятна, но я всё ещё смущаюсь. «Извинюсь, вымою тебя». «Я сама могу…» «Нет. Я сделаю». Она говорит, что купила новый гель для душа, берёт дорогой флакон и, улыбаясь, взбивает пену. Её рука скользит по моей влажной коже, словно заменяя запах сигарет цитрусовым ароматом. От шеи к ключице, к груди. Погладив плечи, она нежно обводит мои пальцы, и я начинаю чувствовать что-то странное. «Юи-сан, вы же промокнете». «Ой… точно, увлеклась и забыла раздеться». Я голая, а она всё ещё в белье, и это немного раздражает. Её идеальная фигура позволяет ей раздеваться передо мной без стеснения, и обычно на просьбу «Юи-сан, разденьтесь» она сразу соглашается. Но сейчас, занятая мытьём меня, она, похоже, не собирается выполнять эту просьбу. Она стала чуть добрее, но жар в её глазах никуда не делся. Её красивая внешность обманчива. Она выглядит так, будто у неё нет никакого желания, но внутри — полная противоположность. Её хищный, волчий взгляд всегда поджигает моё тело, мгновенно заставляя меня терять контроль. Я задыхаюсь. Я знаю, что она просто моет меня, но когда её пальцы касаются моей талии, я вздрагиваю, и она, заметив, тихо улыбается. «Юи-сан, д-до куда вы собираетесь мыть…?» Она, сидя на корточках, гладит моё правое бедро, распределяя пену. Когда она касается чувствительных мест, моё тело невольно реагирует, и я смущённо спрашиваю. Она смотрит на меня снизу и озорно улыбается. «До куда ты хочешь, чтобы я мыла?» Её рука скользит по внутренней стороне бедра, затем по икрам, нежно поглаживая. Моё сердце колотится. Я редко смотрю на неё сверху. Её белая грудь, выглядывающая из тёмно-синего белья, притягивает мой взгляд. До встречи с ней я не знала, что женское тело может так сильно заставлять моё сердце биться. Её рука доходит до лодыжки, а затем медленно поднимается обратно — по икрам, под коленями, по внутренней стороне бёдер. Моя спина дрожит, и я понимаю — всё, я пропала. Меня окончательно захватило. Чтобы успокоить разгоревшееся тело, мне нужна только она. Только её пальцы, голос, тепло. Теперь я понимаю её цель. Она с самого начала это планировала. Не собиралась трогать меня сама, а хотела заставить меня просить. Сказала, что не будет вредной, а сама лжёт. Я хочу возмутиться, но боюсь, что она станет ещё вреднее. Я сдаюсь и закрываю глаза. «Юи-сан». «Что?» «Хватит быть вредной». «Я не вредная. Просто мою тебя, разве нет?» «Это и есть вредность…» Смотреть на меня таким страстным взглядом, трогать так, чтобы зажечь моё тело, и говорить, что это просто мытьё — это нечестно. «Правда?» В ванной всё эхом отдаётся. Шум воды, бьющей о пол, и стук моего сердца у уха вызывают головокружение. Её взгляд ждёт моих слов. Похоже, она не даст мне ничего, пока я не скажу. Но если я, переборов стыд, попрошу, она наверняка даст мне всё, что я хочу. Всего одно слово. Одно. «Юи-сан». Я зову её дрожащим голосом. Моя грудь вздымается от учащённого дыхания. Она продолжает гладить мои ноги, глядя на меня. «Что, Каната? …Скажи словами, иначе не пойму». Наши взгляды переплетаются. Я чувствую, что она видит меня насквозь, играя мной, как на ладони. Она знает, что я скажу именно то, что она хочет, потому что хорошо меня понимает. Она всегда на шаг впереди. Такая уж она. «Пожалуйста… тронь меня по-настоящему». Слова, сорвавшиеся с губ, такие тихие, что их почти заглушает шум воды. Она ждала этого, и её губы изгибаются в улыбке. Она встаёт, не заботясь о том, что её бельё промокло, и я, почти цепляясь за неё, обнимаю её. Наши губы нежно соприкасаются. «Хорошо… Молодец». Она отстраняется, и её взгляд, полный желания, пронзает меня. Я дрожу, так сильно желая её, что не могу ждать, пока мы доберёмся до кровати.

«Эй… Юи-сан, я голодная». Сидя на диване, пока она, высушив мои волосы, сматывает шнур фена, я ворчу, выплёскивая обиду. После работы она почти силой притащила меня к себе, и, не поев, мы занялись этим в ванной. Я вымоталась, и мой живот урчит. Я очень жалею, что поддалась ей в ванной. Я не знала, что там так сильно всё слышно, и, хоть она меня поддерживала, стоять было впервые, и это вымотало. А ещё она долго не останавливалась. «Проголодалась? Закажем доставку?» Она обнимает меня сзади, но я не в настроении. Я ужасно обижена и качаю головой. Сегодня я хочу, чтобы меня побаловали. После такой вредности я имею право. «Не хочу. Сделай что-нибудь, мне всё равно». «Всё равно? Ладно… что у меня есть…» Как всегда, Юи-сан легко соглашается, отпускает меня и идёт на кухню. Я отвожу взгляд от следа укуса на её белом плече, выглядывающем из домашней футболки, и кутаюсь в плед. Осень почти закончилась. Мы начали встречаться в конце лета, и эта первая осень вместе стала сезоном счастья и бесценных воспоминаний. Я смотрю на спину любимой, которая серьёзно размышляет у холодильника, что приготовить. «Эй, Каната, паста подойдёт?» Она оборачивается, и я киваю. Скоро зима. А после зимы придёт весна. Тогда она наконец будет свободна, и мы преодолеем ту весну, которую не смогли четыре года назад. Я больше не сдамся. Я никогда не отпущу Юи-сан. Что бы ни случилось, вместе мы справимся. Потому что я, несмотря на её вредность, люблю её всем сердцем — бесконечно добрую и бесконечно любимую.