Перевернись и умри: Я буду бороться за обычную жизнь с моей любовью и проклятым мечом!
Глава 136 — И это тоже — как одна из форм счастья
https://lorachi.baconana.com/novel/680ffc0d914e43b04299dfa8/chapter/136

Почему вечно я? За что это только мне? Я не хотела становиться такой. Я хотела быть обычной. Мне не нужна была ни великая сила, ни драматичная судьба — я просто хотела проводить свои дни в привычной повседневности. Наверняка каждый из нас думал об этом. И я, и Флам, и Мария. В этом смысле мы, пожалуй, были очень похожи.

Но каждая из нас выбрала свой путь. Мария погибла. Словно её участь была предрешена с самого начала: она была обречена еще десять лет назад, в тот день, когда её родной дом был уничтожен. Флам выжила. Прошла через жестокую судьбу с несгибаемым сердцем; она была на грани того, чтобы сломаться бесчисленное количество раз, но каждый раз поднималась и шла напролом. В конце концов она собственной рукой сокрушила даже Бога, спасла всех и стала истинной героиней.

А что я? Сама того не заметив, я стала той, кого зовут «Героем», и все начали относиться ко мне соответственно. Меня как личности больше не существовало. И только Флам была единственной, кто общался со мной как с другом, как с «Кирилл Свитич». Её светлая улыбка спасала меня, но пока моя душа ожесточалась, эта самая улыбка начала меня раздражать. Может, я просто завидовала ей? Теперь я уже и сама не понимаю, почему так думала. Впрочем, причина не важна. В итоге — я предала Флам. Я ранила человека, который поддерживал меня, не требуя ничего взамен. Я полнейшее ничтожество. Мне лучше было бы умереть. Я продолжаю думать так по сей день.

И всё же, я оставалась «Героем» и «Спасителем». Когда я опомнилась, всё уже было решено. Восторг от победы над Ориджином, скорбь по исчезнувшей Флам, единство ради восстановления разрушенного города — я не могла вписаться ни во что из этого. До сегодняшнего дня я жила с постоянным чувством отчужденности. А пока я терзалась, вокруг создавалась «История». Героический эпос в отсутствие главного лица. В основу этой выдумки легла реальная история о том, как Флам выбиралась из ада, а я появилась там как её верный друг и герой, противостоявший Ориджину. «Двоих связывает крепкая дружба. Поддерживая друг друга и порой вступая в споры, они объединили силы и сокрушили Ориджина». Это вымысел, но люди и демоны, живущие в королевстве, искренне в это верят. Наверное, это была забота тех, кто действительно участвовал в битве. Ведь если бы все узнали, что я перешла на сторону Ориджина и пыталась убить Флам, мне бы не нашлось места в этом мире.

Эта доброта пробирает до костей. Но в то же время мне так жалко и душно. Этот «грех» слишком тяжел для того, чтобы я могла его принять. Поэтому я отказалась от себя. Я стала играть роль той, кто сильнее всех — не меня — и тем самым сбежала от удушающей лжи.

Люди ликовали, глядя на призрачную героиню. Поступки, воплощающие идеалы; личность, сошедшая со страниц легенд; и, конечно, регулярная работа с фанатами. Пожалуй, в то время я действительно стала опорой для сердец измученных людей. Но я не собираюсь оправдывать себя. То, что я глубоко ранила Милкит — это факт, и удар её кулака был актом абсолютной справедливости. Я и сама, когда нет-нет да и вспомню о своих ошибках, хочу убить себя. Идеал недосягаем, а я всё равно остаюсь собой. Я не меняюсь. Не могу измениться. Навсегда... не такая, как Флам.

— Госпожа, пожалуйста, просыпайтесь. — М-м-м...

Милкит трясла Флам за плечо, пытаясь разбудить. Обычно Флам сразу открывала глаза на голос Милкит, но сегодня пробуждение давалось ей с трудом.

— Госпожа-а-а.

Тряска становилась всё интенсивнее. — У-у... а-а...

Вчера Милкит была настроена настолько решительно, что легли они очень поздно. Спешить было некуда, и Флам хотелось еще поспать, но... — Го-спо-жа-а-а? Ей не давали спать. Флам приоткрыла глаза, и их взгляды встретились.

— Доброе утро, госпожа! — с сияющей улыбкой произнесла... Кирилл в форме горничной.

Флам опешила. — ...Доброе.

В голове завертелись тысячи вопросов. Как так вышло, что Кирилл надела форму горничной и будит её? И где Милкит? Для сознания, только что вырвавшегося из сна, эта задача была непосильной.

Переодевшись, Флам спустилась на первый этаж в компании Кирилл, которая так и лучилась радостью, вцепившись ей в руку. В столовой Этерна читала газету, а Иннк, придвинувшись вплотную, заглядывала в заголовки. Милкит была на кухне — она готовила завтрак. Фартук на ней был обычный, но под ним была не её форма. Это были брюки и рубашка в строгом стиле, который предпочитала Кирилл — видимо, она одолжила Милкит свою одежду. Из-за этого в районе груди ткань была натянута до предела.

— ...Всем доброе утро. — Доброе. — Флам, доброе-доброе!

Этерна и Иннк ответили как обычно. А вот Милкит промолчала. — Милкит? Реакции не последовало. Присмотревшись, Флам заметила, что плечи девушки дрожат. Подойдя ближе, она услышала приглушенный всхлип: — Ф-фу... кх... хлюп... — Ты плачешь?! Милкит, что случилось? Что-то болит? — Н-ничего... просто сегодня... весь день Кирилл-сан будет... госп... нет, Флам... вашей... вашей горничной... а-а-а-а! — А-а... так вот почему Кирилл-тян в таком наряде.

Загадка была решена. Флам сочувственно посмотрела на Кирилл, и та ответила ей похожим взглядом. — Милкит, если тебе так тяжело, я вовсе не настаиваю. — Нет! Это... я сама... предложила...

Да, инициатива исходила от Милкит. Кирилл сказала ей, что хочет серьезно поговорить с Флам наедине, и попросила один день. Они всё обсудили и составили этот «план» — при этом сама Кирилл вовсе не напрашивалась в горничные. Милкит настояла на этом сама, потому что для неё статус «горничной Флам» был высшей привилегией, которую она решила временно уступить подруге.

— Послушай, Милкит. Флам положила руки ей на плечи и мягко развернула к себе. Она заглянула в её полные слез глаза.

— Даже если ты сейчас не в форме горничной, мы с тобой всё равно супруги. Эта связь никуда не денется. — ...Тогда... могу я... называть вас «дорогая»? — Конечно. Но если ты будешь так меня называть, я сегодня просто не смогу от тебя отойти. — Ах...

Флам притянула Милкит к себе и крепко обняла. Насладившись теплом друг друга, они долго целовались, забыв обо всем.

— Использовать даже форму Кирилл как повод для нежностей... этому искусству мне стоит поучиться, — Иннк подперла подбородок рукой, не сводя глаз с парочки. Этерна хмуро покосилась на неё: — И на ком ты собралась практиковаться? — Ну как на ком... хе-хе. Иннк широко улыбнулась. Этерна смущенно уткнулась обратно в газету.

А что же Кирилл? Она вовсе не чувствовала себя лишней. Наоборот, она с теплотой наблюдала за ними, радуясь счастью подруги. В её взгляде не было той «порочной страсти любовницы», о которой она заявляла раньше. Этерна, заметив это, лишь озабоченно нахмурилась.

Позже Кирилл и Милкит обменялись одеждой и вернулись к привычным образам. Хотя Флам всё еще была «сдана в аренду» Кирилл на сегодня, Милкит больше не плакала. Закончив завтрак, Кирилл скомандовала: — Я пойду соберусь, ты тоже готовься. И лучше надень что-то удобное для движения.

Флам, еще не до конца понимая план, прихлебывала горячее молоко, приготовленное Милкит. — Могла бы и раньше сказать, что мы уходим. — Простите, госпожа, мы решили, что сюрприз вам понравится больше, — ответила Милкит. — Так это ты придумала? — Мы обсудили это вместе. — Постойте... вы что, с Кирилл-тян теперь так хорошо ладите? — Да, мы часто болтаем и вместе ходим за покупками. — Ого... неожиданный союз.

Флам думала, что после того удара между ними осталась неприязнь, но, похоже, тот случай лишь укрепил их отношения. — Пусть формы нашей любви разные, объект у нас один — вы. Мы часто сплетничаем о вас.

Нет ничего страшнее для человека, чем когда о нем сплетничают за его спиной. (Сплетничают... надеюсь, это не такие споры, как когда они напились. И что вообще Милкит думает об этих её словах про «любовницу»?) Разумеется, Флам не собиралась заводить любовниц. Она была верна Милкит. Но при этом она любила Кирилл как друга и хотела, чтобы их тихая жизнь продолжалась.

— Ладно, пойду и я соберусь. — Я приготовила обед в корзинке, Кирилл-сан помогла. Не забудьте взять его с собой, — напомнила Милкит. — Обед с собой? Значит, мы не просто гуляем по столице... — Планы могут измениться, но Кирилл-сан, кажется, задумала пикник.

Флам направилась к лестнице, но её окликнула Этерна. — Флам, подожди. Относительно психического состояния Кирилл... — Я слышала, что после битвы ей было плохо. Но сейчас... — После того как Милкит ударила её, она заперлась у себя, а потом в один день внезапно «ожила». Стала неестественно жизнерадостной, подружилась с Милкит... поначалу это даже пугало. — Ты думаешь, она эмоционально нестабильна? — Мне так кажется. Пожалуйста, присматривай за ней.

Это было беспокойство не столько врача, сколько близкого человека. Флам кивнула. Она и сама чувствовала, что за улыбкой Кирилл может скрываться хрупкое равновесие. — Поняла. Я попробую поговорить с ней об этом. — Полагаюсь на тебя. Только ты сможешь до неё достучаться.

Флам и Кирилл вышли в город. — Куда мы сегодня путь держим? — ...Даже не знаю. — Эй, ты же сказала, что у тебя есть план! — Я решила, что придумаю на месте, когда мы выйдем. — Ну ты даешь... — Флам разочарованно вздохнула. — Да ладно тебе, прорвемся! — Кирилл весело рассмеялась, помахивая корзинкой. В ней больше не было того пафоса «Избранного Героя». Она была такой же естественной, как когда они когда-то давно гуляли по столице вдвоем.

— Ну так что, Флам, есть идеи? — Хм... так сразу и не скажешь. — Тогда назови первое слово, которое пришло в голову. — Родная деревня Кирилл-тян. — Ха-ха, до неё три дня на карете. Если я так надолго тебя заберу, Милкит меня одним ударом не отпустит, — Кирилл в шутку изобразила боксерские движения. Похоже, она уже научилась иронизировать над тем случаем. Её удары были резкими и быстрыми — даже ветер от них шевелил челку Флам.

— Слушай, Кирилл-тян, у меня есть идея. На карете три дня... а если пойдет дождь — то все пять. Но ведь я могу доставить нас туда за пару десятков минут, не думаешь? — ...Ты? — Именно.

Флам предложила использовать свою сверхчеловеческую силу, чтобы слетать в деревню и вернуться в тот же день. — Если честно, я с момента возвращения еще ни разу не разминалась на полную. Даже когда я била Ориджина, я не чувствовала, что выкладываюсь на все сто. — Флам, это невозможно! Даже если я побегу изо всех сил, мне понадобится день... — Давай попробуем! Я не очень люблю эту силу, но ради такого дела её можно использовать. Твоя деревня ведь в горах, там воздух чистый? Вот там и съедим обед Милкит! — ...Ты серьезно? — Абсолютно. Если, конечно, тебе не неловко возвращаться в деревню. — Нет, я была бы рада, но... — Тогда решено! Погнали!

Флам схватила Кирилл за руку и потащила за городские ворота. Они неслись так быстро, что прохожие видели лишь смазанные тени. Стражники у западных ворот лишь успели отдать честь, ошеломленные их скоростью. Оказавшись в уединенном месте в стороне от тракта, Флам остановилась. — Так, вопрос в том, как мы полетим... — Ты ведь не собираешься просто бежать? А в какой стороне твоя деревня? — На юго-юго-востоке. Видишь те горы? Она за ними. — Значит, если бежать — придется лезть через горы. А если полететь — то всё равно. — Полететь? С помощью Инверсии? — Нет, это слишком сложно контролировать. Есть способ проще.

Кирилл почувствовала неладное. — Давай я сначала спрошу, что ты задумала, а то мне страшно. — Сначала я тебя возьму на руки.

Флам подхватила её «стилем принцессы». При нынешней силе Флам, взрослая девушка весила для неё не больше охапки хлопка. Корзинку Флам повесила на плечо. — Держись крепче. Если упадешь — тебе ничего не будет, но всё же. — ...Погоди, Флам, объясни... — Я же сказала: полетим.

Флам сделала разбег и прыгнула. Раздался звук, похожий на падение метеорита — земля под ногами Флам просела на десятки метров. В тот же миг они взмыли в небо, мгновенно оказавшись выше облаков над Консилией.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А! — закричала Кирилл от резкого перепада высоты. — А-А-А-А-А-А-А-А-А! — заорала Флам от испуга. — ПОЧЕМУ ТЫ ТОЖЕ ОРЕШЬ?! — ДА Я НЕ ДУМАЛА, ЧТО МЫ ТАК ВЫСОКО ПОДПРЫГНЕМ!

Они поднялись почти до стратосферы. Кислорода стало не хватать, а перегрузка и давление вырубили бы любого обычного человека. Подъем прекратился на пике, и началась фаза свободного падения. — А-А-А-А-А-А-А!

Они падали как настоящий метеорит, прошивая облака. Убедившись, что внизу нет людей, Флам не стала тормозить и на полной скорости врезалась в землю — БУ-У-УМ! — оставив за собой гигантский кратер. Когда пыль осела, обе синхронно выдохнули.

— Флам... это было вредно для сердца... — Прости, я сама не ожидала. Но смотри, как далеко мы пролетели! Столицы больше не было видно. Они перелетели горы, которые раньше были на горизонте. Еще один прыжок — и они на месте. — Тебе стоит работать курьером... — пробормотала Кирилл. — Ха-ха, это ты намекаешь, что поездка была некомфортной? — Это мягко сказано.

Флам приноровилась и второй прыжок сделала мягче.

Через десять минут они прибыли в деревню Финартс. Возвращение Кирилл вызвало переполох. — Кирилл! Ты почему не предупредила?! — В столице обидели? Возвращайся к нам, в деревне лучше! — Ой, поглядите, а это кто с ней... — ЭТО ГЕРОИНЯ ФЛАМ! КИРИЛЛ ПРИВЕЗЛА ГЕРОИНЮ ФЛАМ!

Флам познакомилась с родителями Кирилл. Её отец был худощавым мужчиной в очках, а мать — хрупкой женщиной. — Кирилл, ты нас напугала. Могла бы хоть письмо прислать. — Простите... я не собиралась, но Флам сказала, что хочет зайти «как на прогулку». Родители сочли это шуткой — деревня была в такой глуши, что прогуляться сюда было невозможно. Чтобы доказать правду, Флам пришлось продемонстрировать прыжок на месте. Вертикальный взлет и мягкое приземление заставили жителей деревни аплодировать от восторга.

В комнате Кирилл, которую мать поддерживала в чистоте все эти годы, Флам почувствовала уют. — У тебя тут мило. Игрушки... ты любишь милые вещи. — В нашем доме сейчас игрушек гораздо больше, — заметила Кирилл. — Это верно. У тебя теперь целый «гарем из плюшевых мишек». — Странное сравнение.

Флам призналась, что хочет возобновить работу авантюриста, чтобы заработать денег и возить Милкит в путешествия. — Я хочу дать Милкит всё счастье этого мира: и чувства, и время, и то, что покупается за деньги. — Вы идеальная пара, — улыбнулась Кирилл. — Редко встретишь людей, которые так любят друг друга.

Они вышли к обрыву на окраине деревни — любимому месту Кирилл. — Я часто здесь сидела, когда хотела побыть одна. Я — не какой-то великий человек. Я просто деревенская девчонка, которой нравится печь сладости и бездельничать в горах. Когда я это осознала, мне стало легче. Я больше не пытаюсь быть «Героем Кириллом». Я просто Кирилл Свитич. И когда я приняла себя, я смогла искренне радоваться вашему с Милкит счастью.

Флам поняла, что Кирилл не «нестабильна», а наконец-то обрела покой. — Так вот почему ты улыбалась, глядя на нас? — Именно. Видеть Флам счастливой — это и моё счастье. А те слова про любовницу... это была шутка. — Шутка?! — ...Ну, одно время я сама не понимала своих чувств, была в смятении. Но теперь я знаю: это не влюбленность. Я просто очень тебя люблю как друга. Я хочу быть рядом и видеть, как ты обретаешь свое счастье.

Флам покраснела, но улыбнулась: — Мне тоже очень весело с тобой. Я рада, что мы друзья. — Давай пообещаем друг другу, что даже когда станем бабушками, будем вот так же запросто болтать? — Обязательно.

Они съели обед, погуляли по деревне и вечером вернулись в Консилию тем же «воздушным» путем. — Посмотри, звезды так близко... кажется, можно дотронуться, — прошептала Кирилл, когда они летели в ночном небе. Флам улыбнулась. День «аренды Флам» подошел к концу. Дома их встретила Милкит с крепкими объятиями, и Кирилл с теплотой наблюдала за этой сценой.