Как я покупаю одноклассницу раз в неделю Глава 1 — Ценность Сендай-сан — ровно пять тысяч иен, ни больше, ни меньше https://lorachi.baconana.com/novel/6826a0be0435f42ed048ce31/chapter/1 В общем-то, не было никакой особой причины, почему это должна быть именно Сендай-сан. Это могла быть Ичио-сан или Гото-сан. Да даже какой-нибудь совершенно незнакомый человек — мне было бы всё равно. И всё же я выбрала Сендай-сан, и хотелось бы сказать, что это была судьба. Но, если честно, это всего лишь случайность. Несколько случайностей сложились вместе, к ним добавилась моя прихоть, и вот теперь Сендай-сан находится в моей комнате. Один раз в неделю, три часа. Я плачу ей пять тысяч иен. Таков наш уговор. Хотя, если быть точной, ничего строго не оговорено. Иногда это два часа за пять тысяч иен, а иногда — три с половиной часа за те же пять тысяч. Бывает, что мы встречаемся раз в неделю, а бывает — два. Время и частота встреч варьируются. Но сумма в пять тысяч иен остаётся неизменной. В общем, я покупаю время Сендай-сан за пять тысяч иен за встречу, и время с частотой для меня не так уж важны. Это чистая правда. «Мияги, достань продолжение вот этого», — говорит Сендай-сан, валяясь на моей кровати, как будто это само собой разумеется, и похлопывает меня по плечу. Я сижу, прислонившись спиной к кровати, и, обернувшись, вижу, что она стучит по мне только что прочитанным томиком манги. В этот декабрьский, по-дурацки холодный день, я включила обогреватель, чтобы прогнать холод с улицы, но в комнате, похоже, стало слишком жарко для неё, и она сняла пиджак. Расстёгнутый галстук, блузка и чуть более короткая, чем положено, юбка — в таком виде она развалилась на кровати, выглядя довольно неряшливо. Если захотеть, из-под юбки, наверное, можно было бы что-то разглядеть. Если бы одноклассники увидели Сендай-сан, которая в школе поддерживает образ чистой и аккуратной девушки, в таком виде, они, возможно, были бы разочарованы. «Достань сама», — говорю я с невозмутимым видом, возвращая ей томик манги с надписью «Том 3». Сендай-сан красива. Без макияжа, который она наносит тонким слоем, её лицо, наверное, можно оценить как «чуть выше среднего». А с макияжем — точно «выше среднего». К тому же она умна, её оценки где-то на уровне «выше среднего», насколько я помню. Естественно, она пользуется популярностью. По крайней мере, так говорят. Я говорю об этом с некоторой неуверенностью, потому что никогда не видела, чтобы кто-то открыто за ней ухаживал. Она из тех, кого называют «риажу» — популярных ребят, которые находятся в верхних слоях школьной иерархии. Хотя, если быть точной, скорее в нижней части верхнего слоя. Но всё равно она выделяется в классе, так что её популярность неудивительна. «Жадина. Ну возьми, что тебе стоит», — говорит она, вытягивая руку и роняя третий том мне на бедро. «Эй, ты вообще за кого меня принимаешь?» «За человека, который ближе всех к книжной полке». «Достань сама». Я холодно отвечаю и кладу третий том на подушку. Если бы мы были в школе, я, принадлежащая к низам школьной иерархии — или, скорее, к тем, кто едва держится на грани «второй лиги», — никогда бы не посмела так дерзко разговаривать с Сендай-сан. Но это моя комната. Я плачу пять тысяч иен, чтобы «купить» Сендай-сан, и поэтому мне позволено так себя вести. Правда, я до сих пор не совсем понимаю, почему она так покорно позволяет себя «покупать». С её внешностью и статусом школьницы, если бы она захотела, она могла бы легко зарабатывать не пять тысяч, а десять или даже двадцать тысяч иен. Я уверена, что нашлись бы люди, готовые заплатить такие деньги за её компанию. Так что тот факт, что я, обычная девушка со средними мозгами и внешностью, могу распоряжаться Сендай-сан, — это, вероятно, нечто невероятно редкое. Это время, которое я провожу с ней, по-настоящему драгоценно. «Ладно, сама достану», — лениво бурчит Сендай-сан, сползая с кровати. Она садится перед книжной полкой и, бормоча: «Где тут четвёртый том», начинает рыться в книгах. Её длинные волосы собраны в полувысокий хвост, с боков заплетены в косички и закреплены сзади. Цвет волос ближе к коричневому, чем к чёрному, но учителя её не ругают. Конечно, это нарушение школьных правил, но благодаря её чистоплотному стилю одежды и причёске, создающей образ аккуратной девушки, никто не делает ей замечаний. К тому же её оценки достаточно хороши, чтобы учителя не придирались по мелочам. Мир, в котором дозволено такое несправедливое отношение, кажется мне абсурдным. Я падаю на кровать. Я не хочу быть похожей на Сендай-сан, но всё же немного ей завидую. Сегодня я перепутала диапазон домашнего задания, и учитель меня отчитал. Если бы это была Сендай-сан, её бы, наверное, не ругали. «Эй, Мияги, четвёртого тома нет! Если его нет, могла бы сразу сказать», — недовольно говорит Сендай-сан, которая, кажется, живёт школьной жизнью легче, чем другие, и бросает на меня раздражённый взгляд. «Он есть». «Нет его». «Не ври, должен быть». «Говорю же, нет!» Её резкий тон заставляет меня порыться в памяти. Я точно помню дату выхода четвёртого тома. Но вот купила ли я его — не уверена. «Четвёртый том вышел на прошлой неделе, я думала, что купила, но… Может, забыла?» — бормочу я себе под нос, решая, что завтра схожу и куплю. Прижавшись лицом к одеялу, я чувствую приятный запах, который не мой, и это раздражает меня ещё больше. «Ты следишь за датами выхода?» — спрашивает Сендай-сан. «Да». «Как оотака». «Заткнись». Я поднимаю голову и смотрю на неё. Её тон не был особо резким — скорее, это была шутка, — но моё раздражение удваивается. За окном темнеет, в нескольких домах напротив зажигаются огни. Ночь близко. Я закрываю шторы и сажусь на кровать. Сегодня был не лучший день. Моё настроение такое же мрачное, как небо за окном. «Сендай-сан, подойди сюда и сядь», — зову я её, всё ещё копающуюся у книжной полки. «Командный режим?» «Да». Я закидываю ногу на ногу и смотрю на неё. Моя школьная юбка длиннее, чем у Сендай-сан, но всё же чуть короче, чем положено по правилам. У меня нет таких изящных ног, как у неё, но с этим ничего не поделаешь. «И что дальше?» — спрашивает Сендай-сан, садясь передо мной. Я расплетаю ноги и тихо говорю: «Раздень меня». Я кладу правую ногу ей на бедро и указываю на тёмно-синий носок. «Ладно, ладно», — отвечает она. «“Ладно” — один раз». «Ладно, ладно». Похоже, она не собирается меня слушаться и демонстративно повторяет «ладно» дважды, прежде чем стянуть носок. Затем спрашивает: «И левый тоже?» «Не надо. Тот, что сняла, оближи». Я слегка касаюсь её живота босой ногой, и Сендай-сан хмурится. «Ногу?» «Да». С начала лета я плачу Сендай-сан пять тысяч иен, но такие приказы отдаю впервые. Обычно я просила о чём-то незначительном — почитать книгу, сделать домашку. Что-то несущественное. Пять тысяч иен — и Сендай-сан делает, что я скажу. Это главное, а суть приказа не так важна. Поэтому я никогда не давала «таких» команд. Но сегодня я не в настроении для пустяковых просьб. Мне захотелось приказать ей что-то, что ей бы не хотелось делать. Правда, я не думала, что она, привыкшая подчиняться моим дурацким прихотям, действительно послушается. «…Ладно», — отвечает она, хоть и не сразу, но, вопреки моим ожиданиям, соглашается. В её голосе нет ни капли эмоций, но она берёт мою ногу за лодыжку и пятку. Сендай-сан внимательно смотрит на мою стопу. По спине пробегает дрожь. Она слегка приподнимает мою ногу, и я чувствую тёплое дыхание на тыльной стороне стопы. А затем — мягкое прикосновение. Кожа ощущает что-то, похожее на её язык. Пять тысяч иен, которые я заплатила ей заранее, — это цепь, что связывает Сендай-сан. Она не может мне противиться. В этой комнате есть такое правило: она должна выполнять мои приказы. И она его соблюдает.