Как я покупаю одноклассницу раз в неделю Глава 10 — Глава 10 https://lorachi.baconana.com/novel/6826a0be0435f42ed048ce31/chapter/10 Прошёл День святого Валентина, и три оставшихся шоколадки давно исчезли. Я не то чтобы хочу их снова, но пара-тройка лишних не помешала бы. Я люблю сладкое, и сколько бы его ни было, мне не в тягость. Но не обязательно, чтобы это было сделано Сендай-сан. Неважно, кто приготовил, главное, чтобы было вкусно, а если не совсем вкусно, но и не отвратительно, то тоже сойдёт. То же с ужином, который Сендай-сан предлагала приготовить. Вкусно или нет — не имеет значения. Попав в желудок, всё становится одинаковым. Хотя, слово «приготовлю» она, скорее всего, бросила просто так, и неясно, собиралась ли она это делать всерьёз. Слушая учителя будто издалека, я прижимаю руку к животу. Взглянув на часы над доской, понимаю, что с начала урока прошло совсем немного времени. До обеда остаётся как минимум тридцать пять минут. «Дальше, Мияги», — зовёт учитель голосом, похожим на заклинание из игры, от которого клонит в сон. Я слушала вполуха, но поняла, что нужно читать учебник. Встаю, беру учебник английского. У меня нет планов работать там, где нужен английский. Я не собираюсь уезжать из Японии, так что незнание языка меня не беспокоит, но уроки английского неизбежны, и учитель вызывает к доске. С неохотой я начинаю читать учебник. Знакомые слова смешиваются с теми, которые я вроде бы видела, но не уверена, и мой голос прерывается. Учитель иногда подсказывает, но я не уверена, правильно ли произношу. «Хватит, садись. Мияги, относись к урокам серьёзнее», — говорит учитель с усталым видом. Но я не думаю, что серьёзное отношение поможет мне понять английский. «Теперь Сендай, продолжай». «Да», — отвечает Сендай-сан, вставая. Она выпрямляет спину и начинает читать. Её чистый, плавный голос не запинается, не ошибается, превращая текст учебника в звук. Если записать её голос, он был бы как изящный курсив, а мой — как неуклюжие детские печатные буквы. Она справляется с большинством дел безупречно. Я смотрю на учебник и вздыхаю. Это несправедливо. У неё каштановые волосы, она пользуется косметикой, подол юбки короче, чем положено. Она нарушает школьные правила, но учителя её защищают. Она сама говорит, что придерживается образа «чистой девушки», но разве макияж — это чистота? Разве кусать чужие ноги — это чистота? Серьёзно сомневаюсь. Но сколько бы я об этом ни думала, моя жизнь не изменится, и я не стану, как Сендай-сан, справляться со всем безупречно. Я листаю учебник. Вскоре голос Сендай-сан замолкает, и слышен звук мела, скользящего по доске. В тетради появляются слова, переписанные с доски бездумно, и время тянется бесконечно. Учитель отнимает пять минут обеда, заканчивая урок, и я тут же достаю телефон из сумки. Прежде чем подруга Майка подойдёт с задних рядов, я отправляю сообщение. Адресат — Сендай-сан, текст неизменный. «Приходи сегодня ко мне». Ответ приходит сразу, и планы на после школы заполнены. Я обедаю в столовой, отсиживаю уроки, и школьные дела заканчиваются. Попрощавшись с Майкой, которая зовёт прогуляться, я возвращаюсь домой. Приходит сообщение от Сендай-сан: «Скоро буду». Я валяюсь на кровати, и вот звонит домофон — она пришла. «Заставила ждать», — говорит Сендай-сан, снимая пальто и пиджак и усаживаясь перед книжным шкафом, как будто так и надо. Я кладу на её голову купюру в пять тысяч иен и выхожу из комнаты. Шлёпая тапочками, иду на кухню. Ставлю два стакана, достаю из холодильника газировку и наливаю. Вернувшись в комнату, вижу, что Сендай-сан разлеглась на кровати, как у себя дома. Рядом с неряшливо лежащей девушкой — три тома манги. Это обычное дело, так что я ставлю стаканы на стол, вытаскиваю мангу из шкафа и открываю знакомую книгу. Приказы — не такие уж разнообразные. В этой комнате Сендай-сан вроде как моя служанка, но есть определённые правила, так что возможности ограничены. К тому же, я не всегда хочу заставлять её делать что-то жестокое или необычное. Поэтому время течёт тихо. Я читаю одну мангу, затем вторую. В комнате — только шелест страниц и гул обогревателя, выпускающего тёплый воздух. Когда я беру третью мангу, раздаётся голос Сендай-сан: «Мияги, ты вообще играешь в игры?» «Играю». «Типа тех, где тебя соблазняют красавчики?» — говорит она, не отрываясь от манги. «Такое не играю». «Хм. У тебя полно романтической манги, я думала, ты такое любишь». Я люблю романтическую мангу, но это не относится к играм. Если играю, то в ролевые игры. Мне интереснее следить за чужими жизнями, чем быть в центре сюжета. «Думаешь, я играю только в какие-то отаку-игры, да?» «А разве нет?» Она отрывается от манги и хитро улыбается. Я не отвечаю и встаю. Она, наверное, не осознаёт, но ведёт себя так, будто выше меня. В школе она действительно выше по статусу, но здесь — нет, и её поведение не кажется мне забавным. «Сделай домашку по английскому». Я достаю из сумки учебник и распечатки, раскладываю их на столе. Но Сендай-сан продолжает лежать на кровати. «Когда дочитаю». «Прямо сейчас». «Какая ты, Мияги, жадная». С неохотой она садится напротив меня, достаёт из своей сумки распечатки и начинает решать задания. «Могла бы писать прямо в моих». «Я уже говорила, по почерку поймут, что это я писала, так нельзя». «Подделай мой почерк». «Если раскроется, нас обеих накажут. И вообще, приказы, связанные со школой, — нарушение договора». Мы встречаемся после уроков. Делаем что-то вместе. По договорённости, приказы не должны выдавать этого. Так что Сендай-сан права, но я думаю, что ей ничего не стоит подделать мой почерк. Она может, но не хочет. Вот в чём дело. Я тыкаю её в щёку механическим карандашом. «Что?» «Лижи». Смотреть, как она серьёзно решает задания, скучно, так что это просто развлечение. С другой стороны стола она поднимает голову, и я касаюсь её губ кнопкой карандаша. Медленно веду карандаш вдоль уголка её рта, и она без колебаний лижет и прикусывает его. «Мне такое не особо нравится». Я выдергиваю карандаш из её рта. «Это как?» «Ты делаешь больше, чем я просила». Приказ был «лижи», а не «кусай». Я хотела только лизания. «Тебе нравится, когда тебе приказывают, Сендай-сан? Выглядит, будто тебе весело». «Выглядит весело?» Не сказать, что она в восторге, но и не похоже, что ей противно. Сендай-сан никогда не отказывалась выполнять мои приказы. Это то, чего я хотела, но сейчас не кажется, что моё желание исполняется. «…Сделай так, чтобы это не выглядело весело». Я грубо засовываю карандаш ей в рот. Тыкаю кнопкой в язык, царапаю нёбо и резко выдергиваю. Она морщится, и на её лбу появляются недовольные морщины. «Вот с таким лицом и оставайся». Я никогда не думала так о подругах. Но Сендай-сан — не подруга, так что я могу так думать. «Ты точно извращенка, Мияги», — говорит она низким голосом, которого я не слышу в школе, и пытается отобрать у меня карандаш. Я уворачиваюсь и натягиваю улыбку. «Может быть». В школе Сендай-сан никогда не показывает недовольства, а здесь открыто морщится. Сендай-сан, которая только хорошая, исчезает. Здесь появляется Сендай-сан, которую никто не знает. Я обожаю этот момент. Я тыкаю кончиком карандаша в тыльную сторону её руки. «Эй, это опасно», — возмущается она. Я вдавливаю грифель в её кожу так сильно, что он ломается, и слышу: «Больно». Я убираю карандаш, вытаскиваю салфетку из крокодила и вытираю влажную кнопку. «Эй, ты правда собираешься готовить ужин?» Я проверяю, серьёзна ли была её тогдашняя, брошенная вскользь фраза. «Ты же не хочешь», — холодно отвечает она, тихо выдыхая. Она закрывает глаза, будто успокаиваясь, и смотрит на меня. «Но если прикажешь, я приготовлю». Она тихо говорит это и возвращается к написанию английских слов на распечатке. Я плачу ей пять тысяч иен и приказываю. Но я не стану приказывать готовить ужин. Приказы — для другого. Я веду карандаш по распечатке, стараясь подражать её аккуратному почерку.