Как я покупаю одноклассницу раз в неделю Глава 120.6 — Бонусная глава: В эту комнату пришла весна, и Сэндай-сан… https://lorachi.baconana.com/novel/6826a0be0435f42ed048ce31/chapter/120.6 Год назад в это время были весенние каникулы. А сейчас я провожу странные, подвешенные дни, которые даже не каникулы. Между выпускным из старшей школы и вступительной церемонией в университете — я не знаю, как назвать это время и кем я вообще являюсь: уже не школьница, но ещё не студентка. Вздыхаю и, сидя на полу, оглядываю комнату, заваленную картонными коробками. Такого будущего я не планировала. Я собиралась поступать в местный университет и ездить туда из этой комнаты. Но всё изменилось: я еду в тот же университет, что и Майка, только уже не в общежитие, и теперь мне приходится собирать вещи и уезжать отсюда. Поскольку университет в другом префектуре, переезжать обязательно, но я не думала, что это будет настолько масштабно. Жить не в общежитии, а вместе с Сэндай-сан. Из-за смены планов вещей понадобилось больше, чем для общежития, и моя комната утопает в коробках. Крупную мебель купим уже на месте, но мелочей всё равно куча. Честно — ужасно лень. Лучше бы вообще не собирать. Папа предлагал, чтобы упаковкой занялись грузчики, но я не хочу, чтобы кто-то трогал вещи из этой комнаты. Придётся делать всё самой — вот я и сижу, запихивая вещи в коробки. Главная проблема: сколько ни пакуй — конца не видно. Я начала упаковку, не решив до конца, что именно брать, потому что не понимаю, что понадобится на новом месте. «Что делать с книгами…» Встаю перед книжным шкафом. Все взять нереально, да и книг там явно прибавится. Значит, надо выбирать только самое нужное. Тяжело. Так много книг, которые хочется перечитывать. Эта комната ведь никуда не денется — оставленные книги будут ждать здесь вечно. Но если я не буду возвращаться — не смогу их взять. От одной мысли об этом становится невозможно решить, что оставить. «Лучше бы всё забрать…» Даже к книгам чувствую вину за то, что оставляю. Если бы я осталась здесь — не пришлось бы ни выбирать, ни паковать. Но я выбрала другое будущее. Поэтому и продолжаю сортировать: взять — оставить. Долго смотрю на корешки. Правой книге шепчу: «Поедешь со мной». Соседней: «Ты тоже». Следующей: «Ты остаёшься». Грустно. Когда так выбираешь книги, кажется, что однажды и меня Сэндай-сан точно так же отсортирует и оставит. Совместная жизнь рассчитана на четыре года. Но может закончиться и раньше. Шлёпаю себя по щекам. Стоит задуматься — сразу становится тревожно ещё до начала. Но сейчас важнее не думать о четырёх годах впереди, а закончить упаковку. Вытаскиваю выбранные книги и кладу в коробку. Ещё несколько — в коробку. И так по кругу, пока рука не замирает на одной манге. «…Это та самая, которую Сэндай-сан читала в первый раз, когда пришла сюда, да?» «Эротическая», «не для чтения вслух» — ворчала она. Я тогда приказала ей читать вслух, и она, хоть и возмущалась, читала. В тот день я решила покупать её послеурочное время за пять тысяч иен. Вытаскиваю мангу, на которую она ругалась. Не решила, брать или нет, но пока кладу поверх коробки с крокодилом из салфеток. «Перерыв» Упаковка вообще не двигается. Времени на отдых нет, но сил нет. Сажусь на пол — взгляд падает на давно лежавший альбом. Туда я собирала лучшие распечатанные фото с цифровика и телефона — куча меня из прошлого. Младенец-я. С мамой. Первый день рождения. С мамой. Второй день рождения. С мамой. Альбом давно не открывала, но помню всё наизусть. Есть фото с поступления в детсад, выпуска, поступления в школу — мама на всех. Но в какой-то момент мама исчезает. Иногда появлявшийся папа тоже пропадает. Прошлое обрывается. Фото перестали печатать, потом вообще перестали снимать, и я перестала открывать альбом. Чуть поколебавшись, кладу его поверх коробки. Упаковка — плохо: лезут в глаза вещи, которые обычно не вижу. Всё время останавливаюсь, настроение всё тяжелее. «Выбирать, что брать, — муторно» В комнате даже школьная блузка Сэндай-сан валяется — я вечно в сомнениях, что брать. К тому же переезд ещё не завтра, если всё запаковать сейчас — завтра не в чем будет выйти. Медленно встаю и падаю на кровать. Комната, заваленная коробками, давит. Хочу поскорее освободиться от этого наказания под названием «упаковка». Вздыхаю, беру чёрную кошачью плюшку, что лежит у подушки, глажу по голове и спрашиваю: «…Поедешь со мной переезжать?» Чёрная кошка молчит. Если бы это была Сэндай-сан, которая принесла её на Рождество, она бы что-нибудь сказала, а плюшка всегда немая. Хоть бы иногда отвечала — может, настроение бы поднялось. Возвращаю кошку на место и закрываю глаза. Не хочу спать, но в темноте под веками приятно покачиваешься. Сознание то тонет, то всплывает. Звонит телефон. Раз, два, три. Не прекращает. Снова и снова. Нехотя открываю глаза, встаю, беру телефон со стола и отвечаю. «Сэндай-сан, ты упорная». Вместе с именем на экране выдаю претензию. «Не груби сразу. Я волновалась, вот и звоню». «Не думаю, что есть повод так волноваться». Сажусь на кровать, стучу носком по полу. «Мияги, я подумала, вдруг ты не успеешь к вступительной церемонии». «Это ещё что». «Боюсь, что ты не успеешь с переездом. Может, помочь с упаковкой?» Голос Сэндай-сан — ни лёгкий, ни тяжёлый. Неясно, правда ли волнуется, но и шуткой не звучит. В любом случае помощь не нужна, говорю, что справлюсь сама. «Нормально. Грузчиков уже заказала на дату, и упаковываю потихоньку». «Поняла. Упаковка — муторно, да и вступительная церемония тебе, похоже, до лампочки, вот и забеспокоилась». Не в бровь, а в глаз — Сэндай-сан остра на язык. Упаковка правда бесит. Вступительная церемония мне никогда особо не нравилась. Вступление и выпуск — две стороны одной медали: всё, что начинается, когда-нибудь кончается. Поэтому ни то, ни другое не радует. Когда думаю, что вступительная уже близко, всё вокруг тускнеет. Будто тяжёлая туча накрыла и вот-вот польёт дождём — настроение на нуле. «Кстати, Уцуномии ты уже сказала, что будешь жить со мной?» Сэндай-сан добивает мой настрой. «Это вообще не твоё дело». Я до сих пор не знаю, как сказать Майке и Ами, поэтому всем говорю старую версию — что еду в общежитие. Хочется и дальше молчать про совместную жизнь, но с Майкой в одном универе это долго не прокатит. Но если скажу — точно начнут выпытывать, с кем именно. Поэтому я ищу нейтральную причину, почему в итоге живу с Сэндай-сан. «А ты сама Ибараки и остальным про меня сказала?» Не я одна же мучаюсь. Сэндай-сан тоже должна как-то объяснить подругам, почему будет жить с девушкой, с которой в школе почти не общалась. «А ты как хочешь, Мияги?» «Это ещё что за вопрос?» «Я сказала, что буду жить с подругой, но имя не назвала. Все остаются здесь, так что можно и не говорить. К тому же, если скажу, что с тобой — точно начнут напрашиваться в гости. Но если ты считаешь, что надо сказать — скажу. Как хочешь?» Голос обычный, ни капли тревоги. «…Не говори». Хитрая. Если Ибараки и компания заявятся в гости — мне хуже, не ей. Задать вопрос с заранее известным ответом — это подло. «Ты же тоже ещё никому не сказала, да, Мияги?» «Раздражает». Сэндай-сан правда хитрая. В итоге мучаюсь только я. Но пока можно не говорить Майке и Ами — отложим проблему. «Ладно, с Уцуномией я не пом… огу, а с упаковкой — легко. Зови в любой момент». «Спасибо и за намерение». Упаковка похожа на разбор воспоминаний. Муторно, но посторонней помощи не надо. Это мои вещи, мой беспорядок — сама разберусь. «Мияги». Сэндай-сан тихо зовёт меня. «Что?» «…Я уже там, жду тебя». Из телефона доносится мягкий голос. «Угу». У меня куча тревог. Их столько, что найдутся мгновенно — все о совместной жизни с Сэндай-сан. Но я сама это выбрала. Жить вместе — наверняка будет не только плохо, но и весело. Тревога не исчезает, но я не жалею, что выбрала конверт. «Пока». Сэндай-сан говорит, я отвечаю «пока». Звонок обрывается, голос исчезает. Беру чёрную кошачью плюшку, что отдыхает у подушки. «Поедешь со мной?» Встаю и вместе с кошкой оглядываю комнату, полную коробок. В день вступления в старшую школу я не думала, что будет такой день. Я, которая даже не была уверена, что стану студенткой, смутно представляла, что проведу всю жизнь в этом пустом доме. Но в июле второго года случай и каприз наложились друг на друга, и Сэндай-сан начала приходить в эту комнату. На третьем году она продолжала приходить. Потом пришёл выпускной, который нас разделил, и Сэндай-сан больше сюда не придёт. В эту комнату пришла весна, закончилась жизнь, где я платила ей пять тысяч иен и приказывала. Приближается прощание с комнатой, куда Сэндай-сан приходила бесчисленное количество раз, и приближается вступительная церемония. Но с Сэндай-сан мы не заканчиваемся. Скоро начнётся новая жизнь. В комнате, где всегда будет кто-то ещё.