Как я покупаю одноклассницу раз в неделю Глава 2 — Глава 2 https://lorachi.baconana.com/novel/6826a0be0435f42ed048ce31/chapter/2 Язык Сендай-сан лишь раз коснулся тыльной стороны моей стопы, после чего она подняла голову и тихо спросила: «Хватит?» В дни, когда всё идёт наперекосяк, я делаю с Сендай-сан всё, что захочу. С тех пор, как у нас установились такие отношения, я решила, что так и будет. Сегодня именно такой день, и поэтому я ещё не готова её отпустить. «Нет». Сендай-сан ни в чём не виновата, но заканчивать всё после одного лизания — скучно. Она послушалась такой дурацкой команды, как лизать мне ногу. Я не планировала заходить так далеко, но раз уж она подчиняется, не наслаждаться этим в полной мере было бы глупо. «И как долго ты собираешься это продолжать?» «Пока мне не надоест». «Извращенка». Сендай-сан хмурит брови и бросает это слово низким голосом. Естественно, она не выглядит счастливой, но мне всё равно — я делаю это не для её удовольствия. Главное — чтобы было весело мне. «Твоя роль, Сендай-сан, — слушаться извращенку», — говорю я с улыбкой, глядя на неё, сидящую на полу. Обогреватель продолжает гнать тёплый воздух, и Сендай-сан, похоже, становится жарко — она ещё больше ослабляет галстук. Её пиджак валяется где-то неподалёку. Из расстёгнутой на две пуговицы блузки виднеются ключицы. Сендай-сан тихо выдыхает: «Фу». А затем, словно собака или кошка, снова лижет тыльную сторону моей стопы. Её влажный, тёплый и мягкий язык вызывает странное чувство, будто я делаю что-то запретное. Если бы это был мой питомец, лизавший мне ногу, я бы, наверное, сочла это милым. Но это не собака и не кошка, а человек. Хотя Сендай-сан и не модель с обложки журнала, у неё довольно привлекательное лицо. И всё же мысль о том, что кто-то лижет мне ногу, делает скользящее по коже прикосновение её языка слегка неприятным. «Мияги, тебе это правда весело?» — спрашивает Сендай-сан, поднимая голову. «Ну, в общем-то, да». Само ощущение, как она лижет, не особо забавное, но ситуация, в которой Сендай-сан лижет мне ногу, невероятно занимательна. Эта Сендай-сан, которая выделяется в классе, которую любят учителя, лижет мне ногу. Она, такая заметная и популярная, слушается меня, обычную девушку без особых талантов, и лижет мне ногу, как какая-то прислужница. Этот факт заставляет моё сердце биться быстрее. «Хм, весело, значит. А, может, тебе ещё и приятно?» — говорит она, проводя языком от основания большого пальца к лодыжке. Я сжимаю кулаки, чувствуя скользкое тепло её языка, наполненное её температурой. Желудок сжимается, я стискиваю зубы. «Нет», — коротко отвечаю я, хватая её за чёлку. Легко потянув, я слышу, как она говорит: «Прекрати», и крепко сжимает мою лодыжку. Её чуть длинные ногти впиваются в кожу. Я тычу указательным пальцем ей в лоб. «Не делай лишнего». Я говорю это резким тоном, и она отвечает равнодушным: «Ха-а-й», ослабляя хватку на моей лодыжке. Её язык снова скользит по тыльной стороне моей стопы. Без колебаний, медленно, Сендай-сан лижет мою ногу. Я не знаю, о чём она думает. Она с самого начала была человеком, чьи мысли сложно понять. Я бы ни за что не стала лизать чью-то ногу, но она, хоть и ворчит, продолжает это делать. Не думаю, что дело в деньгах. Если есть другая причина, то какая? Может, пытаться понять мысли умных людей — пустая трата времени. «Интересно, что бы сказали твои друзья, увидев тебя такой, Сендай-сан?» — спрашиваю я. Её друзья — из той группы, с которой я никогда не пересекаюсь. Они яркие, всегда весёлые, будто собрали все лучшие моменты школьной жизни и присвоили их себе. «Думаю, тебе стоит больше беспокоиться о себе. Если кто-то увидит эту ситуацию, разве они не назовут тебя самым отвратительным извращенцем?» — холодно отвечает Сендай-сан, поднимая голову. Если бы это всплыло в школе, я бы рухнула на самое дно социальной лестницы. Моя более-менее нормальная жизнь точно бы закончилась. Но то же самое касается и Сендай-сан. Если бы кто-то узнал, что она лижет ноги такой незаметной девушке, как я, её нынешний статус был бы разрушен. Так что мне всё равно, если меня назовут отвратительным извращенцем. В конце концов, Сендай-сан — такая же извращенка, как и я. «Не переживай. Рассказывать в школе о том, что здесь происходит, — нарушение нашего договора, так что я не скажу». У нас есть несколько правил, установленных с самого начала. Чтобы я могла делать с Сендай-сан всё, что захочу за пять тысяч иен, есть определённые условия. Одно из них — не рассказывать никому о том, что происходит после уроков. Так что это секретная игра, которую никто не увидит. Ни я, ни, конечно, Сендай-сан не станем никому об этом рассказывать. «Кстати, хватит болтать, лижи как следует», — говорю я, приподнимая её подбородок тыльной стороной стопы. Она прищуривается. Её острый взгляд, полный желания что-то сказать, устремлён на меня. С тех пор как я начала платить ей пять тысяч иен, она ни разу не смотрела на меня так. Этот её бунтарский взгляд вызывает у меня дрожь. Я не собираюсь её слушаться, но, пожалуй, дам ей право сказать одну вещь. «Если хочешь что-то сказать, я выслушаю. Но только одно», — говорю я, продолжая держать её подбородок стопой и глядя на неё.