Как я покупаю одноклассницу раз в неделю
Глава 215 — Мияги не моя — 1
https://lorachi.baconana.com/novel/6826a0be0435f42ed048ce31/chapter/215

После раннего ужина с Мио и расставания с ней прошло тридцать минут. Я всё смотрю на ряды пирсингов, но не могу найти ничего лучше того, что у меня в ухе. Когда я пришла в этот магазин, чтобы выбрать пирсинг для Мияги, пирсинг казался более блестящим. Сейчас они всё ещё милые и красивые, но не такие яркие, как тогда. Мне кажется, что мне просто не подходит никакой пирсинг. Чем дольше я смотрю на пирсинг, тем сильнее это чувство. Я глажу свою шею, где след уже исчез, и касаюсь своего пирсинга. Мияги холодна. Кажется, её больше не интересует моё ухо, и она не предлагает выбрать мне пирсинг. Я чувствую её взгляд, но это всё. Хотя со старшей школы она всё время хотела проколоть мне ухо. Я хочу, чтобы Мияги выбрала мне пирсинг, как я выбрала ей. Я хочу, чтобы она могла надеть пирсинг, который сама выбрала, в отверстие, которое сама сделала. Я вздыхаю. — Может, пойду домой. Уверена, что даже если проведу здесь несколько часов, не найду то, что хочу, и не почувствую себя счастливой. Хотя я хочу убить время, я покидаю магазин, где купила пирсинг Мияги, и направляюсь на станцию. Сажусь в поезд и, вспоминая, как мы с Мияги ходили на фестиваль, глажу свою шею. Уже прошла половина ноября. Сейчас как раз подходящее время для водолазки, и даже если бы здесь был след, это не было бы проблемой. Но у меня нет следа от Мияги. Я выхожу из поезда на своей станции, и юбка развевается. Иду домой, поднимаюсь на третий этаж. Открываю дверь и, как и ожидала, не вижу обуви Мияги. Сегодня она в доме Уцуномии. Мы с Мияги — соседки по комнате, но Мияги и Уцуномия — лучшие друзья, так что ничего странного, что Мияги в доме Уцуномии. Как я, как соседка, провожу время с Мияги, так и Уцуномия, как лучшая подруга, проводит время с Мияги. В этом нет ничего странного. Так было и раньше, и так будет в будущем. Уцуномия не плохая, и я так думаю. Я тоже считаю Уцуномию другом, так что не собираюсь мешать другу встречаться с Мияги. Просто я ревную. Я иду в общую зону, достаю бутылку ячменного чая из холодильника. Наливаю половину стакана и возвращаюсь в комнату. Ставлю стакан на стол и сажусь, опершись на кровать. Достаю телефон из сумки и проверяю, не написала ли Мияги, но ожидаемого сообщения нет. Она писала, если задерживалась, но я думаю, что лучше бы она вернулась пораньше. Моя рука не хочет отпускать телефон. Хотя мне нужно делать отчёт, я листаю фотографии, сделанные на фестивале. Хочу поставить фотографию Мияги на экран блокировки, но если она увидит, то, наверное, будет ругаться и снова заставит удалить фотографии. Фотографии Мияги. Фотографии Мияги и Уцуномии. Фотографии меня и Мияги. Множество фотографий пролистываются на экране телефона, и я останавливаюсь на фотографии с красным следом. На экране телефона я глажу живот Мияги. Красный след, наверное, уже исчез с тела Мияги, но он остался в моём телефоне. Я снова хочу оставить след. Я хочу оставить след, чтобы Мияги всегда чувствовала меня, где бы она ни была, чтобы однажды она стала моей. Это как предварительный заказ на будущее и выражение того, что я не хочу отдавать Мияги никому другому. С тех пор я всё время смотрю на фотографии и думаю только об этом. Мияги ввела это странное правило о следах, а потом бросила его, и это не даёт мне покоя. Даже я оказалась в плену у следов. — Сиори. Я тихо бормочу и убираю Мияги с экрана. Открываю приложение для сообщений и пишу Мияги: «Если задержишься, будет опасно». Она сразу отвечает: «Скоро буду», и моё сердце начинает биться чаще. Через пять минут в общей зоне становится шумно, раздаётся стук в дверь, и я открываю её, чтобы увидеть Мияги. — Я дома. — Добро пожаловать. — Я не ребёнок, так что не нужно беспокоиться. Кажется, это ответ на моё сообщение. — В последнее время стало опасно. — Я буду осторожна. С этими словами Мияги пытается вернуться в комнату, но я хватаю её за руку. — Давай немного поговорим. — О чём? — О пустяках. Тебе ведь скучно. Я тяну её за руку, и Мияги, не сопротивляясь, заходит в комнату, и мы садимся, опершись на кровать. — Сэндай-сан, что ты делала? — Хотела заняться отчётом, но бездельничала. — А тебе не нужно? — Сделаю позже. Коротко ответив, я касаюсь пальцами пирсинга Мияги, который выбрала сама. Мягко погладив, я слегка целую пирсинг, и Мияги издаёт удивлённый звук. — Что? Мы что-то обещали? — Просто хотела прикоснуться. Я снова глажу пирсинг. Когда я пытаюсь приблизить губы, Мияги смотрит на меня, и я наконец говорю то, что давно хотела. — Эй, Мияги. Выбери мне пирсинг. — Не хочу. — Почему? Когда я спрашиваю, Мияги опускает взгляд на пол. И затем замолкает. — Мияги? Я мягко зову её, и её пальцы неуверенно двигаются, хватают подставку для салфеток в виде утконоса и тянут её. Утконос, дойдя до ног Мияги, оказывается в её маленькой руке. — ...Я не могу выбрать такой милый пирсинг, как у Сэндай-сан. Мияги бормочет это и отпускает руку утконоса. — Мне не нужен милый, просто выбери. — Не хочу. Я понимаю, что она не хочет сделать мне плохо. Мне кажется милым, что Мияги говорит, что не может выбрать милый пирсинг. Но когда она говорит «не хочу», мне немного больно. Я хватаю её руку, чтобы унять ноющую боль, и крепко сжимаю. — В последнее время ты не оставляешь следов от поцелуев. Я убегаю от болезненной темы и спрашиваю о другом, что меня беспокоило. — Сэндай-сан, ты никуда не ходишь. И это не следы от поцелуев. — Значит, следы только для выхода куда-то? — Не совсем... Мияги неуверенно говорит и отпускает мою руку, чтобы погладить голову утконоса. Лучше бы она погладила мою голову. Хотя она ходила к Уцуномии и вернулась, она трогает не меня, а что-то другое, и я хочу привлечь её внимание, касаясь её живота поверх одежды. — Мияги, можно оставить здесь след? — Не хочу. — Почему? — По любой причине. — Назови причину. Я забираю утконоса у Мияги и хватаю её за одежду. Слегка задираю край, и слышу её тихий голос: «...Потому что это беспокоит». — Тогда оставь след на мне. — Это тоже не хочу. — Если всё не хочешь, то это наказание. — Кто будет наказывать? — Ты. — Но я не сделала ничего, за что нужно наказывать. — Ты вернулась поздно. — Я предупредила. — Но всё равно поздно. Мияги соблюдает правило предупреждать, если задерживается. Так что я говорю несправедливо, и Мияги не обязана принимать наказание. Но иногда я не могу не думать, что хорошо бы Мияги послушалась меня. — Я не так уж сильно задержалась. — Поздно. Я ждала тебя довольно долго. — Ты ждала? — Ждала. Я вернулась домой пораньше, и время ожидания Мияги было слишком долгим, так что я убила время с Мио, убила время, разглядывая пирсинг, и убила время, разглядывая фотографии, пока настоящая Мияги не вернулась. — ...Что за наказание? Я удивляюсь, когда Мияги, которая, как я думала, никогда не согласится на наказание, говорит что-то вроде согласия, но я не собираюсь игнорировать её слова. — Прикажи мне, как раньше. Я говорю то, что, как мне кажется, заинтересует Мияги. — Как раньше? — Скажи мне лизать твои ноги. — Сэндай-сан, ты извращенка. — Это всё из-за тебя. — Даже если так, я не буду отдавать такие приказы. — Если не будешь, то я прикажу тебе лизать мои ноги, это нормально? Я знаю, что Мияги не будет лизать мои ноги. Она не сделает этого, как бы я ни просила. Она точно не сделает, но Мияги тихо говорит: — Садись. Место не указано, но, вспоминая, я понимаю, где сесть. Мияги всегда сидела на кровати, а я — на полу. Так что сегодня я сажусь на кровать, а Мияги — на пол. В этом нет ошибки, и я сажусь на кровать, скрестив ноги. На полу Мияги смотрит на меня. Её пальцы скользят по моей лодыжке и задирают юбку до колен. Пальцы гладят колено и спускаются вниз, ощупывая кость. Когда пальцы Мияги двигаются, мои нервы покалывают. Тепло, исходящее от неё, сжимает мои лёгкие, и мне становится трудно дышать. Я выдыхаю. Я думаю, чувствовала ли Мияги то же самое, но сразу отвергаю эту мысль. Не думаю, что тогда Мияги чувствовала то же, что и я. Мияги только трогает мои ноги и не пытается лизать. В середине её чёрных волос виден пробор, и это не даёт мне покоя. — Мияги. Я тихо зову её, и её рука двигается, задирая юбку ещё выше. Видно половину бедра, и я невольно придерживаю юбку, а Мияги недовольно бормочет. — Немного раздвинь ноги. — Ты делаешь не то, что приказала. — Слушай меня. Мияги, которая не лижет мои ноги, приказывает мне. Почему-то я, которая должна приказывать, делаю, как она говорит, и раздвигаю ноги. Её рука скользит чуть выше колена, по внутренней стороне. Мне хочется позвать её «Сиори», и я кусаю губу, когда Мияги прижимает губы чуть выше колена, к внутренней стороне. Моё тело реагирует на тепло её губ. Сознание сосредотачивается на том месте, где её губы касаются меня, и оно становится горячим. Мияги сильно присасывается к внутренней стороне моей ноги. Я вижу её гладкие волосы и пробор, хватаю её за голову, и её губы отрываются. Я вижу место, где были её губы, и чёткий красный след бросается мне в глаза. — Я не думаю, что приказывала это. Приказ был лизать ноги, а не оставлять следы от поцелуев. Я пытаюсь опустить задраную юбку, но Мияги останавливает мою руку. — Ты сказала, что хочешь, чтобы я оставила след. — Оставить след и приказ — это разные вещи, да? — Какая разница? Мияги равнодушно говорит и гладит красный след на моей ноге.