Как я покупаю одноклассницу раз в неделю
Глава 378 — К Мияги — 1
https://lorachi.baconana.com/novel/6826a0be0435f42ed048ce31/chapter/378

«Ну, я пошла». Бросаю это полусонной сестре и выхожу из дома, где провела больше времени, чем планировала. Не хочу опаздывать на последнюю электричку. Иду быстрым шагом к станции. «Если что — звони». Наверное, стоило добавить это, раз она живёт одна. Но не смогла. Тротуар, погружённый в иной мрак, чем прежде. Останавливаюсь, оглядываюсь. После поступления в университет сестра иногда звонила, но я отвечала ещё холоднее, чем Мияги. И сегодня мы почти не говорили. Поэтому я не знаю, о чём она думает, как жила всё это время и что чувствовала, впуская меня в свой дом. Смотрю на дорогу, ведущую к её дому. Фонари освещают путь, но почему-то всё равно темно. Здания, тротуар — всё кажется чужим. Заглядываю в сумку на ключницу. Кота там нет, но мне чудится, будто пёсик Мияги тихо лает, и я поворачиваюсь вперёд. Что толку сейчас думать о том, что не получилось? Иду, чтобы успеть на поезд. Дом сестры остаётся позади, а впереди — тот, где ждёт Мияги. Скорее бегу, чем иду, торопясь к ней. Задыхаюсь, на станции пытаюсь отдышаться. Прохожу турникет, запрыгиваю в последний поезд. Людей мало. Не хочу садиться, стою, покачиваясь в такт движению. В голове всплывает бледное лицо сестры, и я сжимаю юбку. Комната с выделяющимися книжными полками. Сестра сидит, даже не попытавшись позвонить друзьям. Одна в пустой квартире. Не ложится в кровать, просто сидит. Это напомнило Мияги, которая тоже пыталась делать вид, что не больна, и лишила меня выбора — просто оставить лекарства и еду. А когда я измерила ей температуру, термометр показал 39, и уйти стало ещё сложнее. В таких случаях можно позвать друзей. Но я сама никогда не стала бы беспокоить их из-за недомогания. Сестра, которую я помню, поступила бы так же. Думала, она стала другим человеком, но, видимо, кое-что осталось неизменным. Наверное, есть и другие вещи, но сейчас мне не хочется это выяснять. Мы просто увиделись после долгой разлуки. Не больше. Нет такого волшебства, чтобы вмиг разрушить родительское проклятие. Я знаю: тыквы не превращаются в кареты, а мыши — в лошадей. Но знаю и то, что люди могут меняться и без магии. То, что не изменится за два-три часа, возможно, преобразится за два-три года. Мы не сможем вернуться к тому, что было, но, может, станем новыми версиями себя. Проблема в том, что для этого нужны усилия. А я, уже взрослая, не готова их прилагать. Понимаю, что сестра не виновата, но разум и чувства несовместимы. — Сестра, а… В детстве между нами не было большой разницы. Всё, что могла она, могла и я. Поэтому я следовала за ней. Мы не были как солнце и луна — полные противоположности. Скорее, как луна и звезда — очень похожие. Но лишь похожие, не равные. Я ошибочно думала, что смогу всё, что и она. С годами мой список «не могу» рос, и я поняла: звезда и луна — разные. Разочарование и горечь. Сожаление и раскаяние. Одни лишь тяжёлые чувства. Вздыхаю. «Лучше бы не приходила». Нет, так не думаю, но и позитива нет. Покачиваясь в вагоне, я всё больше хотела быть с Мияги: смотреть кино, болтать о ерунде. Даже глядя на страдающую сестру в почти пустой квартире, я не могла перестать думать о Мияги. Бессердечная и холодная я. Тошнит от осознания, что мне не хватает сочувствия к больной. Рассеянно смотрю на дверь. Открывается, закрывается. Снова и снова. Наконец выхожу после долгой дороги. Выхожу из станции, иду по освещённому тротуару к дому, где должна быть. Город, как и положено ночью, подчёркивает звуки. Шаги громче обычного, растворяются в темноте. Надо мной сияет луна — часть моего имени, которую забрала Мияги. Если бы было светлее, могла бы разглядеть на тротуаре листок — ещё одну свою часть. Но сейчас не вижу ни луны, ни листка. Смотрю только вперёд, иду. К дому. Быстрее, быстрее. К Мияги. На груди качается четырёхлистный клевер. Сегодня дом почему-то далеко. Минуты кажутся вдвое длиннее. Разрезаю ночь, будто остановившуюся во времени, ритмично двигаю ногами, руками. Добираюсь, поднимаюсь на третий этаж. Перед дверью достаю ключницу Мияги. «Я здесь», — обращаюсь к аккуратно сидящему пёсику, открываю. «Я дома». Закрываю дверь, снимаю обувь. Иду в общую зону, открываю дверь. Светло. Горит свет. Но Мияги нет. Она не оставляет свет включённым, но на стуле никого, на кухне — тоже. Делаю шаг, ещё — и сразу замираю. «…Что?» На полу — свёрток. Завёрнутый в плед — это же… Не может быть никто, кроме Мияги. Скорее всего, она… упала? «Мияги?!» Не понимаю, почему она лежит здесь. И почему прямо перед моей комнатой. Ничего не понимаю, но бросаюсь к ней. «Мияги!» Швыряю сумку, стаскиваю плед. Глаза закрыты, не открываются. Уже собираюсь потрясти её, но останавливаюсь. Раз не знаю причину, лучше не двигать. «Мияги! Мияги!» Легонько хлопаю по щеке, слышу слабый стон — сердце прыгает. Рада, что она в сознании, но раз оно не ясное, сердце колотится. «Мияги, ты в порядке? Узнаёшь меня?» Спрашиваю громче, чем положено ночью, веки Мияги дёргаются. «…Сэн-дай… сан?» Хриплый голос, глаза медленно фокусируются на мне. «Всё хорошо? Не ударялась головой? Если что-то болит, скажи». Вопросы толпятся в голове, слова путаются. Но не могу молчать, выпаливаю первое, что приходит. «Тело… болит». Мияги бормочет, я хватаю её за плечи. «Где именно? Вызвать скорую?» «Скорую?» «Да. Тебе же плохо?» Иначе бы не лежала тут. Не знаю, как давно ей плохо. Может, когда я уходила, она уже страдала, и поэтому… Сердце стучит оглушительно. Сжимаю её плечи. Слышу «больно», спрашиваю: «Где?» «Плечо… Руки… убери». Получаю шлепок по руке, отпускаю. «Я просто спала». Голос сухой, как чёрствый хлеб. «Спала? Здесь? А не упала?» «Правда просто спала. Всё в порядке». Мияги приподнимается. Наши взгляды встречаются. Её рука тянется ко мне, но она резко прячет её в плед. Мне становится интересно, хватаю за запястье. Слегка тяну — из пледа выпадает ключница. «С возвращением». Прежде чем я открываю рот, слышу недовольный голос Мияги. Но я ещё не сказала главное. «Я дома, Мияги. Прости, что задержалась». Мягко. Дотрагиваюсь до серёжки-плюмерии на её ухе.