Как я покупаю одноклассницу раз в неделю — Глава 434

Вечер переходит в ночь.

Жареная и запеченная курица, пицца, картошка фри.

Я уговорила Мияги, которая собиралась пойти за покупками, устроить вечеринку в сочельник, и мне также удалось устроить праздничный ужин.

И эта Мияги, с которой я хотела провести этот день, сидит в моей комнате с выражением лица, совершенно не соответствующим кануну Рождества.

— Сегодня же Рождество, улыбнись!

Я улыбаюсь Мияги, которая сидит напротив меня за столом, уставленного угощениями. Она не выглядит хмурой, но явно поникла.

Я только что заплела ей косичку и надела юбку, чтобы она соответствовала атмосфере вечеринки, но она не выглядит радостной.

Я ожидала такого результата.

Косичка и юбка — одна из причин, почему Мияги выглядит такой поникшей. К тому же, я постоянно повторяла, какая она милая, и это окончательно испортило её настроение.

— Почему я должна улыбаться только потому, что сегодня Рождество? И вообще, сегодня сочельник, а не Рождество.

Мияги, которая с утра была придирчива к мелочам, продолжает придираться и вечером, но именно благодаря её особому вниманию к мелочам, таким как различие между Рождеством и сочельником, мы смогли устроить "вечеринку в сочельник". Думаю, я должна быть благодарна за это.

— Да-да, сочельник. Сегодня общепринято считать веселым днем, так что можно и улыбнуться, верно?

— Сендай-сан, ты улыбаешься за нас обеих, этого достаточно.

— Тогда, если не хочешь улыбаться, давай сфотографируемся.

— Не хочу.

— Ну не говори так.

Я встаю, беру телефон и сажусь рядом с Мияги.

Придирчивая Мияги начинает ворчать, что я слишком близко, но я не обращаю внимания, поворачиваю телефон так, чтобы мы обе попали в кадр, и делаю селфи.

Щелк.

На телефоне сохраняется милая Мияги и я, одетая соответствующе.

— Сендай-сан, не фотографируй без разрешения!

— Ну же, позволь мне запечатлеть нашу вечеринку.

Я делаю ещё одну фотографию и возвращаюсь на свое место.

— Ну что, приступим к еде?

Я весело говорю это и смотрю на Мияги, которая хмурится.

— Ты слишком самовольна.

— Ну, один снимок на память же можно?

— Ты сделала два.

Мияги, которая не терпит ошибок, ещё сильнее хмурится, но я встречаю её недовольство улыбкой.

— От одной лишней фотки ничего не изменится. Я голодна, так что давай уже есть.

Сразу слышится недовольное бурчание, что я опять говорю что-то наобум, но угощения на столе лучше есть, пока они теплые. Сейчас не время спорить.

— Остынет же.

Я улыбаюсь, говоря это, и в ответ слышу:

— Ладно, давай есть.

— Приятного аппетита.

Наши голоса с Мияги звучат одновременно.

Я беру пиццу, покрытую щедрым слоем сыра, и откусываю кусок жареной курицы. Не только что приготовлено, но всё равно вкусно. Картошка фри уже немного обмякла, но, по-моему, это ещё вполне приемлемо. А жареная курица мягкая и сочная.

Праздничный стол, накрытый покупками из супермаркета и доставки, состоит из самых обычных блюд, но когда мы едим вместе с Мияги, всё это кажется чем-то особенным.

— Сендай-сан. Сегодня ты не готовила. Почему? Обычно в такие дни тебе хочется что-нибудь сделать самой.

Мияги, доев кусок пиццы, смотрит на меня.

— Потому что мы и так слишком много купили. В холодильнике ещё ждут своего времени пудинг и торт, и если к этому приготовить ещё что-то, у меня, наверное, лопнет живот.

Я не решила заранее, что именно мы будем готовить, но мне хотелось приготовить что-нибудь вместе с Мияги.

Однако планы изменились.

К лучшему.

Это не было настоящей прогулкой, но мы всё же сходили с Мияги за покупками. Поэтому я выбрала не готовить вместе, а купить всё для того, чтобы накрыть праздничный стол.

— Это всё потому, что ты разошлась и накупила слишком много.

— Да, пожалуй, я и правда переборщила. Хочешь съесть пудинг завтра?

Всё, что мы разложили на столе, лучше съесть сегодня, но пудинг не относится к тем вещам, которые нужно срочно съесть. Срок годности истечет у него ещё не скоро.

— Съем сегодня.

Похоже, у Мияги ещё осталось место в желудке — она решительно заявляет.

Я глажу себя по животу и, решив «для десерта — отдельный желудок», продолжила укладывать в себя еду из супермаркета и доставленную курьером.

— Всё-таки я думаю, что мы купили слишком много.

Когда с угощениями почти покончено, Мияги слабо протестует, и я спрашиваю: «Может, всё-таки пудинг оставим на завтра?» — но в ответ слышу:

— Всё нормально. То, что купили сегодня, лучше съесть сегодня.

Сказав это, Мияги отправляет в рот ломтик картошки фри.

Мы явно переели.

Но я всё же приношу из холодильника торт и пудинг.

— Может, стоило поставить свечки.

Торт из супермаркета, который я принесла, — набор из двух кусков, и, разумеется, без свечек. Клубника сверху есть, но всё равно не хватает праздничного настроения.

— На рождественский торт разве ставят свечки?

На вопрос Мияги я невольно погружаюсь мыслями в прошлое.

В детстве Рождество всегда было связано с тортом.

С круглым тортом, который заказывали заранее, и со свечками.

Было что-то такое.

Тогда сестра смеялась, что это почти как день рождения.

— На круглом рождественском торте свечки были.

— Разве свечки не только на день рождения ставят?

Мияги, словно старшая сестра, говорит совсем не то, что сказала бы моя настоящая сестра.

— Не знаю, но со свечками как-то веселее, правда?

— Сендай-сан, ты и правда любишь свечки.

Она говорит это раздраженным тоном и преувеличенно вздыхает.

— Да я не то чтобы люблю свечки. Впрочем, даже без них, если ты рядом, всё равно весело.

— Ладно, хватит об этом, давай уже есть торт.

Мияги, которая ещё минуту назад казалась поникшей, берет вилку.

Я тоже беру вилку и хороню откопанные воспоминания о прошлом.

— Приятного аппетита.

Наши голоса снова сливаются, и мы принимаемся за торт.

Напротив меня Мияги разрушает вершину равнобедренного треугольника.

Я сначала съедаю ярко-красную клубнику, а потом медленно ем торт, начиная с вершины треугольника.

В нём нет той изысканности, что у торта из кондитерской, но в такой день, как сегодня, когда мы едим его вместе с Мияги, он кажется особенно вкусным.

— На следующее Рождество, Мияги, какой торт ты хотела бы съесть?

— Сендай-сан, ты, кажется, очень любишь торты.

— Ты ведь тоже любишь торты, верно?

— Да, но… Почему ты хочешь есть торт именно в дни рождения и в такие дни?

— Потому что это делает день больше похожим на праздник.

Улыбаясь, я отвечаю Мияги, которая задает вопросы один за другим, словно ребенок, и она опускает взгляд.

В комнате повисает молчание.

Не знаю, о чём она думает, но Мияги притягивает к себе чехол для салфеток в виде утконоса, гладит его по голове и снова поднимает глаза.

— …Не обязательно есть торт, но если и собираемся, то выбирай сама, Сендай-сан.

Сказав это, Мияги кладет в рот клубнику.

Не сразу, не без колебаний, но мне всё же позволено и в следующем году купить торт на Рождество.

— Тогда в следующем году возьму круглый торт.

— …Не хочу торт, который мы не сможем доесть.

Пробормотав это, Мияги доедает последний кусочек.

Я тоже доедаю свою порцию и уверенно говорю:

— Не переживай, я возьму такой, какой мы сможем съесть.

Мияги ничего не отвечает.

Она молча смотрит на меня.

— Можно я сяду рядом?

Я мягко спрашиваю, и в ответ звучит тихий голос:

— …Когда фоткала, ты ведь не спрашивая подсела.

— На этот раз не хочу, чтобы ты жаловалась, что я слишком близко.

— Делай как хочешь.

Пробормотав это, Мияги тянется к пудингу.

Я без лишних церемоний следую её словам и сажусь рядом ещё до того, как она откроет пудинг. А затем касаюсь подаренных мной сережек в виде плюмерии.

— Не знаю, будет ли это канун Рождества или само Рождество, но давай и в следующем году отметим праздник вместе.

Тихо произнеся это, я целую серьгу, сверкающую у Мияги в ухе.

— Не обещай всякую ерунду без спроса.

— Это не ерунда, а важная вещь, поэтому я и обещаю.

Я снова целую серьгу, а потом касаюсь губами её щеки.

— Я не говорила, что можно целоваться.

— Лучше не целовать?

Я касаюсь губ Мияги указательным пальцем.

Слегка провожу по их контуру и целую её.

Не слышно ни «не надо», ни «нельзя».

Я снова касаюсь её мягких губ, потом целую в ухо.

— Сендай-сан, сегодня ты слишком своевольна.

Мияги толкает меня в плечо.

Но в её руках нет силы.

— Мияги, я люблю тебя.

Шепчу ей на ухо.

— Не говори такого.

— Хочу говорить. Я люблю тебя.

Тихо произношу это и целую её в сережку.

А потом, когда я собираюсь прошептать это в третий раз, Мияги закрывает мне рот ладонью, и моё «люблю», которое я хотела произнести, растворяется в ней.