Как я покупаю одноклассницу раз в неделю Глава 8 — Глава 8 https://lorachi.baconana.com/novel/6826a0be0435f42ed048ce31/chapter/8 Трюфель, который Сендай-сан держала своими тонкими, изящными пальцами, плотно прижался к моим губам. Я чуть шире открыла рот, словно собираясь съесть и её пальцы, и почувствовала, как шоколад коснулся языка, а сладость сахарной пудры отвлекла моё внимание. Не удержавшись, я прикусила трюфель и схватила её за запястье. «Не будешь есть?» Вопрос прозвучал формально, и трюфель, словно игнорируя моё желание, был протолкнут мне в рот. Я отпустила её запястье, и, хотя ещё не откусила, сладость сахарной пудры уже заполнила мой рот. Осталось ещё пять шоколадок. Отложив шалости с её пальцами на потом, я кладу шоколадный комок в рот и откусываю. Вкусно. Сладко, но эта сладость не задерживается во рту. Трюфель тает на языке так гладко, что кажется, будто их можно съесть сколько угодно. «У тебя губы белые», — смеётся Сендай-сан, протягивая руку. Её длинные тонкие пальцы вытирают мои губы, и я отталкиваю её руку. « Слишком сладко?» Она не упрекает за то, что я грубо отмахнулась, а спрашивает о вкусе, и это меня раздражает. Она такая же, как в школе. В классе она всегда улыбается, и я никогда не видела её сердитой. Даже здесь, не в школе, Сендай-сан держит дистанцию, будто находится в другом мире, и мне хочется стереть эту границу, затащить её в мой. «Здесь не школа». Я повышаю температуру обогревателя на один градус и делаю глоток газировки. «Это как?» «Ты притворяешься хорошей». «Я не притворяюсь, я и есть хорошая», — уверенно заявляет Сендай-сан, улыбаясь без тени смущения. «Здесь ты не хорошая. Если бы была, эти шоколадки были бы такими же сладкими, как ты». «Эй, я добрая и милая! Я же принесла тебе дружеский шоколад, разве нет?» «Дружеский шоколад… мы ведь, в общем-то…» Я не смогла сказать «не подруги». Наверное, потому, что это не стоит озвучивать. Не так уж важно, подруги мы или нет, и дружеский шоколад — не доказательство дружбы. В общем, это несущественно. «Что? Продолжай». «Дай ещё одни». Я открываю рот, чтобы уйти от темы, и Сендай-сан, не настаивая на продолжении, берёт розовый трюфель. «Этот подойдёт?» «Да». Я смотрю на её пальцы. В тот день, когда я приказала ей лизать мне ногу, она укусила меня за палец. А потом лизнула след от укуса. Это было больно, вызывало мурашки. Противно, но не так уж неприятно, как я думала. Она заставила меня почувствовать нежеланные эмоции, и я хотела сделать с ней то же самое, но лизать её ноги, как она, я точно не собираюсь. Поэтому я подумала о её руке. Можно было просто приказать, безо всяких шоколадок. Но это скучно. Необычные эмоции должны приходить внезапно. «Прошу», — мягко говорит она. Я широко открываю рот, словно поддавшись её голосу, и впиваюсь в трюфель вместе с её пальцами. Я кусаю сильнее, чем нужно для шоколада. Мягкость плоти под зубами вызывает восторг, похожий на тот, когда вонзаешь нож в толстый стейк. Хотя я давно не ела стейк с папой. «Мияги, больно», — протестует Сендай-сан. Но я не отпускаю. Я впиваюсь зубами так сильно, что чувствую кость. «Эй, Мияги, я сказала, больно!» Её низкий, твёрдый голос, не похожий на тот, что я слышу в школе, бьёт по барабанным перепонкам. В комнате, где не было жарко, вдруг становится душно. Сладость шоколада, твёрдость кости, голос в голове, шепчущий «ещё». Я добавляю силы в укус. Зубы вгрызаются в кожу, и палец Сендай-сан слегка дрожит. «Мияги!» Её резкий голос заставляет меня отпустить её палец. Я медленно смакую оставшийся во рту шоколад. «…Месть?» — тихо спрашивает она, глядя на свою руку. Она не выглядит злой. Но, кажется, ей больно. «Кто знает. Дай руку». Проглотив растаявший трюфель, я прошу её руку, и она, предчувствуя, что будет, морщится. Но не спорит. Она молча протягивает руку, и, хотя я не приказывала, её пальцы касаются моих губ. Я касаюсь её пальцев кончиком языка. Медленно обвожу след от своего укуса, и Сендай-сан тянет меня за слишком короткую чёлку. «Ты подстриглась?» Даже если я переборщила, это всего чуть-чуть. Не настолько, чтобы Сендай-сан, с которой я не говорю в школе, это заметила. Между нами — пропасть размером с Ганг. Я не помню, насколько велик Ганг, но между нами чёткая граница. Мы должны быть так далеко друг от друга, но Сендай-сан замечает мою чуть короче подстриженную чёлку, и это волнует моё сердце. Вместо ответа я собираюсь сильно укусить её палец. Но она опережает меня, засовывая палец мне в рот. Её палец, почти до второго сустава, шевелится, исследуя мой рот. Кончик пальца касается слизистой щеки, и по позвоночнику пробегает ток. Неконтролируемые эмоции захлёстывают меня. Противно, но я не хочу, чтобы она останавливалась — странное чувство разрастается в груди. Нет. Я мягко прикусываю её палец, ворошущий мой рот. Провожу по нему языком, и он резко выдергивается. «Было вкусно?» Я смотрю на Сендай-сан, которая спрашивает так, будто ничего не произошло. Почувствовала ли она, как и я, когда она укусила мне ногу, боль и мурашки? Не знаю. На её лице приклеена улыбка, скрывающая все эмоции. Не получив ожидаемой реакции, я холодно отвечаю: «Шоколад вкуснее». «Ещё будешь?» Она говорит это, не теряя улыбки. Я ненавижу её лицо, которое заставляет думать, что только что произошедшее — пустяк. Её укусили за палец так, что она вскрикнула, лизали её палец — она не могла не чувствовать отвращения. Я должна стереть эту её напускную невозмутимость. «Этот». Я указываю на коричневый трюфель, покрытый чем-то вроде какао-порошка. «Открой рот». Сендай-сан, как я просила, берёт третий шоколад.