История любви в некоем чулане Глава 18 — Скажи, что любишь https://lorachi.baconana.com/novel/69028ec63a0173bda694c48b/chapter/18 «Кровь отхлынула» — идеальное выражение. Впервые ощутила на себе: жар в голове мгновенно сменился ледяным холодом, будто сердце залили ледяной водой. Подо мной — чёрные глаза Мицуки смотрели спокойно. Скорее, придумай оправдание. Любое. Что угодно. Но мой «отличный» мозг отказался работать. «Мицуки…» Только дрожащий голос, выдавший весь страх. Губы дрожали, слов не было — только короткое, прерывистое дыхание. Она долго смотрела молча, потом медленно моргнула и тихо сказала: «…Тот роман, что ты мне дала — дочитала до конца». «Э…» Я всё ещё нависала над ней — и тут вдруг про книгу. Зачем сейчас?! Её взгляд был мягок, но казалось, что к горлу приставили нож. «…Нана, почему ты вообще купила эту книгу?» Тогда она не спросила. Но ответ очевиден: если лесби-любовь совсем не интересна — не возьмёшь в руки. Проверка. Её взгляд загнал меня на край пропасти. Я недооценила, насколько она умна. Всегда такая беззаботная и наивная — я забыла, какая она острая. «Это…» «…Ты любишь девушек?» «…………………………» «…Любишь». Словно ножом ударили. Глаза задрожали, мир поплыл. Дышать нечем — в глазах искры. Смотрю на себя со стороны. Это правда реальность? Я всё прятала. До выпуска — в чулане. Пока не уеду из города. Пока не окажусь в месте, где можно быть собой. Тихо, без дыхания, в маскировке — чтобы никто не заметил. Самому страшному человеку — открылась. Самым ужасным способом. Глотнула воздух. Мицуки слабо улыбнулась — не своей обычной детской улыбкой, а взрослой, почти печальной. «…Ничего». Что «ничего»? Не успела спросить — её горячая ладонь легла мне на щёку. Тонкие руки обвили шею, как змея, и резко притянули. Моя щека уткнулась в её мягкие волосы. «…Делай, что хочешь, Нана». Шёпот у самого уха — сладкий, никогда не слышанный. Мозг побелел. Я не выдержала. Прижалась губами к её губам — грубо, будто выплёскивала всё, что накопилось. Мой первый поцелуй — совсем не такой, как мечтала. Мягкие, влажные губы. Из живота поднялась раскалённая лава. Я и не знала, что во мне спит такая опасная страсть. Мицуки, люблю, обожаю. Меняю угол, снова и снова — не знаю, как правильно, но инстинкт ведёт. Её руки сзади неуверенно хватают мою футболку. Меня обнимают — кровь вскипает. Отстранилась — она медленно открыла глаза. Слёзы на ресницах, голос дрожит: «…Пожалуйста, Нана… не уходи от меня. Не уезжай в Токио…» Голос дрожал. В глазах — страх. Этого хватило, чтобы понять. Она не любит меня. Я — её спасательный круг. Единственная, кому можно пожаловаться. Конечно, не хочет отпускать. А я… где-то в глубине именно этого и ждала. Хоть так — но стать особенной. «…Мицуки». «Что?» «…Когда ты поняла мои чувства?» Она нежно провела по моей щеке. Я смотрела в её чёрные глаза. «…Ты ко мне всегда особенно добра. Когда так смотрят — понятно». «Знала — и всё равно показала себя голой? Зная, что я почувствую?» «…Прости. Не была уверена до конца». Жестоко. Испытала меня. И я попалась — вытащила себя из чулана. «…Теперь уверена? Ты ужасна. Знала мои чувства — и знала, что я ничего не прошу». «Никто не любит без отдачи. Бескорыстной любви не бывает». Слова вонзились в грудь. Не возразить. Я ведь поцеловала её, как только позволила. Всё ещё на ней. «…Значит, ты готова отдать мне всё?» Даже не любя? Я уже на грани. Она кивнула. «…Если останешься рядом — делай что хочешь». Это плата? Не уезжать в Токио, остаться здесь — и я получу её тело? Меня крепко обняли за шею. Сладкий запах — разум шатается. Это то, чего я хотела? «…Мицуки, ты уже с кем-то… такое делала?» «…Нет. Ты первая. Но можно. Всё тебе отдам». Первая. Так можно отнимать первый раз? Я этого хотела? Но тело дрожит от возбуждения. Взрослое лицо Мицуки, которого никогда не видела — разум трещит. Рука сама тянется под футболку — к рёбрам. Мицуки вздрогнула всем телом. Видишь? Боится. Сердце рвётся. Это пусто. Без любви — зачем? Моя любовь — это подчинить любимую силой желания? Поцеловала шею. Сердце в хаосе, а тело знает, что делать дальше. Сжала грудь. Мягкая, упругая — в голове электрический разряд. Схожу с ума. «Нана…» Задрала футболку — без белья. Те самые, что видела в ванной. Прижалась губами к соску — она напряглась, но я всё игнорировала. Думала, хватит просто любить. Думала, даже касаться нельзя. А стоило бросить кость — я прыгнула, жалкое животное. Нежная любовь разлетелась от пинка похоти. Провела по косточкам таза — она вздрогнула. Стянула шорты вместе с трусиками. Она потянула мою футболку — я стянула. Обнажённые — кожа к коже, жарко. Целую снова и снова — губы, щёки, шею, ключицы, грудь. Сколько раз мечтала о такой ночи. Обнимаю — обнимает в ответ. Жар только растёт, больно, хочется плакать. Смотрю сверху — в глазах страх, как у брошенного щенка. Вижу в них своё звериное отражение — больно. «…Мицуки, скажи, что любишь. Хоть соври». Прежде чем зайти слишком далеко — хочу разрешения. Она смотрела сквозь слёзы. Боится? Испугана? Я хотела видеть такое лицо? «Нана… “люблю”». Кто-нибудь, остановите меня. В тот миг, когда я надавила пальцами — Тасуку заворчал. Я отпрыгнула, как от взрыва. «Фня… фня… ФНЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!!» Оцепенела — Мицуки оттолкнула моё плечо, вскочила, накинула одежду и первой бросилась к Тасуку. Жар схлынул. Я вернулась в себя — и содрогнулась. Что я только что сделала с Мицуки? Сжала дрожащие ладони до боли ногтями. «…Прости, Мицуки, я ухожу». «Э, Нана, подожди…» Натянула одежду, схватила сумку и, не оглядываясь, выскочила под крики Тасуку. Холодный осенний ветер. Не выдержала — побежала по ночной дороге, слёзы хлынули, не остановить. Остановилась, присела на тротуар и, давя всхлипы, тихо заплакала.