Она и я — в отношениях с почасовой ставкой 10 000 иен
Глава 94 — Решимость
https://lorachi.baconana.com/novel/6924105189c0d0f03c39972f/chapter/94

Я потеряла дар речи.

Услышав от Анке-сан историю о том, как возникли правила для сопровождающего, я обомлела.

Она, вероятно, очень осторожно выбирала слова, но этого было достаточно, чтобы я осознала, насколько тяжёлой была предыстория.

Я иногда задавалась вопросом, почему были созданы такие правила, но я даже не подозревала, что за этим стояли такие глубокие обстоятельства.

«Эти правила были самозащитой, так сказать, для того чтобы провести черту между собой и сопровождающим. Главная причина, по которой Госпожа перестала улыбаться, была связана с проблемами с предыдущим сопровождающим».

Анка-сан прищурилась с печальным выражением лица.

Установка правил и ограничений, с учётом прошлого Юри, кажется естественной мерой предосторожности.

Возможно, уже само решение снова нанять сопровождающего потребовало от неё немалого мужества.

Я не могла измерить решимость Юри, которая решила нанять меня, несмотря на очевидные риски.

Не вступать в близкие отношения с сопровождающим.

Если Юри твёрдо придерживалась этого намерения, то мои действия по соблюдению правил не должны были быть ошибкой.

Но я не могу утверждать, что это было абсолютно правильно.

Потому что Юри выглядела так, будто плачет, когда я пыталась скрыть свои истинные чувства к ней.

«Но после того, как вы стали сопровождающей, Госпожа изменилась. Глядя на неё, когда она с вами, я вижу в ней отголоски прошлого. Отголоски тех наивных времён, до того, как она перестала доверять людям...»

Анка-сан, глядя на меня, мягко улыбалась.

«Вы не только преданно соблюдали правила, но, что самое важное, благодаря вашему характеру, Госпожа смогла вам доверять и открывать своё сердце. По мере того, как вы проводили время вместе, она, вероятно, настолько привязалась, что почувствовала: вам можно позволить нарушить личное пространство, независимо от отношений госпожи и слуги».

Я знала, что Юри открывается мне.

Когда я почувствовала это, я думала, что она доверяет мне как своему сопровождающему.

Но, возможно, это не так.

Девушка, которая закрыла своё сердце, не желая дружить с сопровождающим, стала настолько открытой, что говорила о чувстве безопасности рядом со мной.

Мне кажется, что, возможно, Юри видела во мне не «сопровождающего», а «меня как личность».

«Она неуклюжа, поэтому не умеет открывать свои истинные чувства. Но я могу сказать одно: она нарушила правила, но не уволила вас. Можно сказать, что она закрыла на это глаза. Не это ли ответ Госпожи на ваши слова и действия?»

Закрыла глаза, значит.

Я осознала, насколько тяжело даётся доверие кому-либо.

Я поняла только сейчас, насколько велико было доверие Юри ко мне.

Мне следовало серьёзнее отнестись к чувствам Юри.

Продолжать соблюдать правила, потому что я хотела оставаться рядом с Юри, было, в конечном счёте, трусливым и подлым поступком, направленным лишь на то, чтобы избежать увольнения, и я думала только о себе.

«...Я думаю, что если два человека в трудовых отношениях настолько открываются друг другу, то правила уже потеряли свою силу», — тихо добавила она, горько улыбнувшись.

«Кстати... Завтра воскресенье, и Госпожа, возможно, выйдет на прогулку».

Я удивилась, что она внезапно об этом говорит, и заставила свой мозг работать, чтобы понять смысл слов.

Ответ пришёл сразу.

Анка-сан сказала, что это место, которое Юри часто посещает по выходным уже несколько лет.

Она дала мне возможность поговорить с Юри.

Я немного почувствовала поддержку от её ненавязчивого подталкивания.

«...Анка-сан. Спасибо».

Я не смогла бы ничего решить в одиночку.

Я, возможно, так и осталась бы сомневающейся, не решаясь сделать шаг, чтобы снова открыто поговорить с Юри.

Я поблагодарила её, почувствовав, что часть моих страданий ушла, и она мягко улыбнулась мне своей обычной улыбкой.

Анка-сан ушла, сказав, что ей нужно готовить ужин.

Я посидела ещё немного на скамейке, приводя в порядок мысли, глядя на пейзаж площади.

Солнце садилось, и вокруг становилось темно.

Людей почти не было.

Здесь не меняется ни воздух, ни пейзаж.

Может быть, поэтому...

Я чувствую облегчение и спокойствие.

В средней школе я часто грелась на солнышке и каталась на велосипеде.

Летом я гонялась за бездомными кошками ради самостоятельного проекта.

После того, как мой велосипед сломался, я стала приходить сюда реже.

Погрузившись в свои мысли, я случайно взглянула на автомат по продаже напитков, который был рядом.

Рядом стояли два автомата: один с напитками, другой с мороженым.

Сейчас обычная цена, но в августе мороженое в этом автомате стоит всего 100 иен.

Раньше покупка моего любимого мятного шоколада на свои скромные карманные деньги была единственной большой роскошью раз в год.

Даже если в магазине можно купить мороженое за 100 иен, мороженое из этого автомата было для меня особенным.

Кстати, я угостила тем мороженым одну девочку тем летом.

Девочку, которую я совсем не знала.

Кошка полюбила её, и я попросила её помочь мне с проектом.

Мы болтали, и она внезапно заплакала. Это был спонтанный поступок, чтобы как-то её успокоить.

Интересно, всё ли у неё в порядке...

Кажется, это была та самая девочка, которую я спасла от похищения на машине.

У меня нет времени беспокоиться о ней, но она почему-то сильно меня волнует.

Похищение... Событие, которое заставило Анку-сан настоять на найме сопровождающего для Юри... Что-то не так.

Это чувство смущения, что это такое?

Я почувствовала беспокойство от неожиданного внутреннего волнения, словно я забыла что-то важное.

Я хочу вспомнить.

Я потянулась ко лбу, и рука коснулась старого шрама.

Юри беспокоилась об этом шраме раньше.

Она спрашивала, откуда он взялся, и я отмахнулась, а она спросила:

— Ты правда не помнишь?

Она спросила с грустным лицом.

Ах... Да.

Я вспомнила.

Почему я не заметила?

Девочка, которую я спасла тогда, девочка, которая плакала на площади, — это была Юри.

Юри несла эту боль с того времени.

Она должна была бояться доверять людям.

И всё же она доверяла мне.

Она сказала, что изменилась, после нашей встречи.

Она улыбалась, говоря, что каждый день радостен.

С самоироничной улыбкой.

Всё. Хватит.

Госпожа и сопровождающая.

Увольнение или неувольнение.

Всё это неважно.

Даже если я не смогу заплатить за обучение и меня отчислят, что ж, так тому и быть.

Я, в конце концов, один раз серьёзно приняла мысль об отчислении, так что нельзя сказать, что у меня нет решимости.

Как оставаться рядом с Юри... об этом я подумаю потом.

Сейчас гораздо сильнее будет сожаление, если я не скажу Юри о своих чувствах.

Соберись. Не сомневайся.

Прекрати мучиться, это не в моём стиле.

Я скажу ей завтра. О своих честных чувствах.

Я закончила работу в кафе и поспешила на площадь.

Время было после четырёх часов вечера.

Я отчаянно хотела её увидеть.

С мыслью только о том, что Юри будет на этой скамейке, я постепенно увеличивала скорость ходьбы.

Когда я достигла площади, я не сдержала порыва и побежала.

Придя к привычному месту, я замедлилась.

Я перевела дыхание и осмотрелась, увидев девушку с чёрными волосами, сидящую на скамейке, опустив голову.

— Хорошо.

Одна мысль о ней заставила мои уголки губ естественно приподняться от радости.

«— Нашёл».

Юри обернулась, услышав мой голос.

Она уставилась на меня с удивлённым выражением лица, словно не ожидала меня здесь увидеть.

Это понятно.

Это первый раз, когда мы встретились в нерабочий день и вне школы.

Я давно не видела Юри с таким удивлённым лицом, и мне было очень приятно.

Я уверена, что смогу радоваться любому её выражению лица сейчас. Ну, кроме грустного.

«Это место, где мы с Юри-сан встретились впервые, верно?»

Я села рядом с Юри.

Ещё недавно мне было трудно вести себя «как обычно», но теперь я была очень естественна.

Может быть, потому, что оковы спали?

Мысль о том, что я могу вести себя как хочу, позволяла мне говорить всё напрямую.

Юри всё ещё сидела с широко раскрытыми глазами.

Она, наверное, удивится ещё больше, если я расскажу ей о воспоминаниях, которые известны только нам.

«...Интересно, что стало с той кошкой».

Лето второго года средней школы.

Когда я гонялась за кошкой на этой площади, она запрыгнула на колени девушке, сидевшей на скамейке.

Кошка царапала меня и совсем не давалась, но почему-то была привязана к той девушке.

В конце концов, она так и не позволила мне к себе прикоснуться.

«Каната...»

Надеюсь, она поняла?

Что я хотела сказать.

Её проницательный ум должен был всё осознать.

Её большие глаза дрожали, и она смотрела на меня так, будто вот-вот заплачет.

В этом взгляде сквозило множество эмоций.

Возможно, ей тоже есть что мне сказать.

Но я хочу сказать первой.

«Я подумала, что правила — это ерунда. Вот и пришла их нарушить».

Я улыбнулась с чувством облегчения.

«Ну, побудь со мной немного. Мы решим мою участь позже. Не могла бы ты закрыть на это глаза сейчас?»

Юри опустила брови в замешательстве и отвернулась.

Она ничего не сказала и не отказала, просто молча опустила взгляд.

Даже если бы она не хотела со мной разговаривать, я бы делала то, что хочу.

Ведь я пришла сюда не как сопровождающая, а как личность.

«...Для начала, я должна извиниться».

Я начала говорить своим обычным, непринуждённым тоном, чтобы не утяжелять атмосферу.

«Прости. Я л Гала».

«...Солгала?»

Юри тихо переспросила.

Похоже, она готова слушать.

Она держала хорошую осанку, даже в такой момент, но её настроение было немного мрачным.

Я не понимала, притворяется ли она сильной или подавлена, но мне почему-то казалось трогательным то, что она терпеливо меня слушает.

Я медленно кивнула Юри, которая двигала только глазами.

«То, что я сказала, что ты — "мой важный работодатель", было ложью. ...Ну, "важный" — это правда».

Это был ответ на вопрос, который Юри задала мне, когда мы были в доме у моря.

«Я думала, что не могу быть уволена, поэтому любой ценой должна соблюдать правила... Я скрывала свои особые чувства и притворялась, что ничего не замечаю, чтобы ты не заподозрила. ...Но, похоже, это невозможно».

Не питать особых чувств — это было правило.

Я упорно держалась за трудовые отношения.

Я отчаянно отрицала свои чувства.

Я избегала того, чтобы открыть ей всё.

Я не могла рискнуть всем ради дорогого мне человека.

«Юри-сан, я хочу, чтобы ты знала мои настоящие чувства».

Но сейчас всё по-другому.

Я хочу сказать ей.

Это желание движет мной.

«Юри —»

Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня.

С этой мыслью я назвала её имя.

Словно отвечая на моё желание, Юри подняла голову и прямо посмотрела на меня.

Её прозрачные глаза были прекрасны, как горный хрусталь.

Глядя на эти глаза, я почувствовала себя очень счастливой, говоря эти слова.

«Я люблю тебя».