Super Cub
Том 8 · Глава 29 — Жить как следует
https://lorachi.baconana.com/novel/69d7cb49d3842e24f0ed9ede/volume/8/chapter/29

То ли это был её излюбленный прием для взлома чужой психологической защиты, то ли она просто не хотела терять время, но Такэтиё сразу перешла к делу.

— С возвращением из Курохимэ. Слухи о твоих успехах дошли и до меня.

Её манера речи была направлена не на завоевание доверия через искренность, а на то, чтобы лишить собеседника всякого желания сопротивляться. Чтобы выбраться из-под влияния этой непостижимой женщины, нужно было перехватить инициативу в разговоре.

— Тебя удивляет, что я люблю фрукты и сладости?

На памяти Когумы Такэтиё никогда не проявляла страсти к десертам, но всё менялось, если к фруктам прилагались её любимые специи: высокая цена и огромная прибыль. Когума подумала, что в следующий раз стоит шепнуть сотрудникам того бутика: если эта дама придет к ним, пусть покрошат в её дынное парфе мелко нарезанную десятитысячную купюру — она будет в восторге.

— Заработала я неплохо, — только и ответила Когума, допивая последний глоток шоколадного солодового молока. Вкус был однородным, без всяких сюрпризов или нюансов. Она подумала, что, возможно, стоило последовать примеру Такэтиё и пить не размешивая, оставив на дне гущу и осадок. Вспомнились слова Сии о том, что настоящий эспрессо полагается допивать именно так — наслаждаясь в конце нерастворенным сахаром на дне.

— И как прошло сегодняшнее собеседование? Нашлась ли работа, достойная твоего взыскательного вкуса?

Когума меньше всего хотела слышать этот вопрос именно от неё. Такэтиё ни на кого не работала и никому не подчинялась, полагаясь лишь на собственный ум и способности для добычи денег. Когума хотела стать такой же, но не смогла. Или, вернее сказать, не стала. Работа в Курохимэ определенно была тем, с чем могла справиться только она. И всё же сейчас она мучилась сомнениями: стоит ли идти в подчинение к этой женщине — президенту Асимо.

Когума отодвинула пустой стакан и поднялась. Она потянулась за чеком в держатель на стойке, но обнаружила, что Такэтиё уже незаметно переложила его в свой холдер.

Та самая рыжеволосая официантка тут же подскочила и с привычно кислым мином принялась убирать посуду, словно выпроваживала нежелательных гостей. Несмотря на название «кафетерий», предполагающее самообслуживание, здесь всё делал персонал: до перестройки заведение действительно было селф-сервисом, но даже когда формат изменился, название прижилось и осталось прежним.

Собрав стаканы, официантка небрежно протерла стойку. Глядя на её фигуру — довольно стройную в талии, но весьма аппетитную в целом, — Когума почувствовала искушение немного подразнить её. Она приблизилась к лицу девушки, которая принципиально не смотрела в её сторону, и прошептала на ухо:

— Шоколадное солодовое было вкусным. В следующий раз попробую не размешивать.

Девушка резко повернулась и, сверля Когуму взглядом, отрезала: — Будьте добры, так и говорите при заказе.

Затем на её лице отразилась сложная гамма чувств — то ли гнев, то ли досада, — и она добавила прерывистым, будто сдавленным голосом: — ...Ведите себя... как следует...

Схватив стаканы, она зашагала прочь, тяжело печатая шаг, так и не показав ни тени улыбки.

«Я и так каждый день стараюсь жить как следует. Потому и пришла сюда выпить стакан молока». Когума знала, что обязательно вернется.

Она встала, потянулась и бросила Такэтиё: — Мне дали дыню на работе. Она слишком большая, чтобы я съела её одна.

Такэтиё, попивая свое ванильное молоко, лишь коротко бросила: «Ясно».

В тот же день, в сумерках. Время было неопределенным, но солнце село ровно в ту минуту, которую предсказывал прогноз. Перед домом Когумы затормозил кей-вэн Такэтиё.

Когума посмотрела в окно, хмыкнула и выставила на барную стойку последнюю тарелку с ужином, приготовленным на троих.