Запретное желание
Глава 24
https://lorachi.baconana.com/novel/6aaabb88c4f79c89ea4a8309/chapter/24

Юй Чжоувань опустила руки, сложенные для загадывания желания, обратно на колени и молча наблюдала за разворачивающимся фарсом.

— Я один во всем виноват, что ли? — с непоколебимой праведностью огрызнулся Юй Ханьян. — Я же не знал, что деньги нужны настолько срочно. Я уже придумал, как все возместить, и бизнес твой не сорвал. Клянусь, вы, бабы, вечно раздуваете трагедию из мелочей. Поговорила бы с клиентом, попросила отложить на пару дней — они бы наверняка...

Ши Юнья испепелила его взглядом, требуя заткнуться и не позорить ее перед детьми.

Оскорбления у нее иссякли, поэтому она лишь закатила глаза и, не оборачиваясь, ушла в кабинет. Юй Ханьян ринулся следом за ней, даже не удостоив взглядом собственную дочь в гостиной.

После того как беззаботная атмосфера разлетелась вдребезги, никто больше не пытался завести разговор. Все молча переглядывались. Инь Синь поднялась, чтобы выключить свет. На этот раз она нащупала нужный выключатель с идеальной точностью.

Единственным источником света в гостиной остались свечи. Словно кто-то нажал на кнопку беззвучного режима. Но когда Юй Чжоувань снова выпрямилась, круглолицая девушка первой подала голос, и все вновь оживились: нестройным хором запели «С днем рождения» и принялись подгонять Юй Чжоувань задуть свечи.

Юй Чжоувань закрыла глаза. Выражение ее лица, когда она загадывала желание при свете свечей, казалось до щемящего искренним.

Я отвлеклась, напряженно прислушиваясь, но так и не смогла разобрать, о чем они ругаются за закрытой дверью кабинета.

Изысканный торт искромсали пластиковым ножом на куски разного размера. Повсюду валялась шоколадная стружка.

После торта планировали сыграть в «Мафию» и в «Уно». Но одна пухлощекая девочка вдруг встала и сказала, что ей пора. Не успели доиграть и до середины партии, как гости один за другим потянулись к выходу.

Юй Чжоувань вызвалась проводить их вниз, но они наотрез отказались: мол, идут все вместе, незачем утруждаться.

Я принялась собирать карты на журнальном столике. Торта осталось еще порядочно, так что Юй Чжоувань упаковала его и убрала в холодильник.

— В следующий раз лучше празднуй вне дома, — сказала я, заметив ее помрачневшее лицо. Свернувшись на диване и закинув руки за голову, я усмехнулась: — В каком-нибудь фастфуде или в чайной с бабл-ти.

Юй Чжоувань пропустила мои слова мимо ушей и смахнула весь оставшийся торт в мусорное ведро — включая свой собственный кусок.

— Раньше я всегда отмечала вне дома: в ресторане, а потом шли развлекаться, в кино или по магазинам, — ответила Юй Чжоувань, подбирая крошки с пола. — Просто подумала... раз уж мы, возможно, собрались вместе в последний раз, лучше будет посидеть и поговорить дома.

Я держала свой кусок торта и откусила немного фруктовой начинки.

— К тому же мы с мамой договорились, что сегодня она вернется не слишком рано, — она посмотрела на настенные часы: не было еще и восьми вечера. — Думаешь, его поймали на выводе денег из компании?

Я ничуть не удивилась. Прикусив вилку, я склонила голову набок и посмотрела на Юй Чжоувань: — Разумеется. Он постоянно таскал деньги со сберегательного счета моей мамы, чтобы спускать их на лотерейные билеты. А когда появлялись суммы покрупнее, лез во всякие акции и тому подобное.

Юй Чжоувань никогда не видела, насколько гнилым может быть человек. Я же к этому привыкла. Если бы на месте Ши Юнья сейчас отчитывала Юй Ханьяна Ян Чунь, он бы уже избил ее до полусмерти.

Но если Ши Юнья продолжит ему потакать, ей самой недолго осталось до судьбы Ян Чунь.

— Твоя мама... — нижняя губа Юй Чжоувань побелела. — Чем она болела?..

— Сердцем, — ответила я, вспоминая мятые рецепты и сложенное свидетельство о смерти в коробке. — Миокардит перерос в острый инфаркт миокарда. Спасти не успели.

— У нее всегда было больное сердце?

Она спрашивала с осторожностью, но внутри меня стоял абсолютный штиль.

— В общем-то да, но тяжелее стало после того, как она родила меня. До этого был просто легкий миокардит.

— А он? В смысле... отец, — это слово далось ей с видимым усилием. — Он?..

— Он сильно издевался над вами с мамой?

— Он? От него толку было не больше, чем от покойника, — бросила я, швыряя бумажную тарелку с остатками крема в мусорку. — Спускал на свои развлечения деньги, отложенные маме на лекарства. Лучше бы он вообще никогда не возвращался.

Когда Юй Ханьяна не было дома, Ян Чунь обнимала меня и рассказывала сказки, пока мы смотрели телевизор. Когда он переступал порог, дом наполнялся лишь бесконечными криками Ян Чунь.

Только Ши Юнья носилась с ним как с писаной торбой и баловала. «Посмотрим, чем это кончится. Жалеть мужиков — себе дороже», — подумала я про себя.

— Веришь, что он изменится?

Я спросила у Юй Чжоувань напрямую. Она не ответила. Ее взгляд скользнул с моего лица вниз, к кончикам моих пальцев на ногах.

— Да без разницы. Неважно, веришь ты ему или нет. Главное, что твоя мать ему верит. Она же так сильно его любит, — съязвила я.

Первые десять с лишним лет своей жизни Юй Чжоувань не держала места для понятия «отец».

И однажды он внезапно стал важной частью ее семьи, забрал все внимание матери и заставил ее чувствовать себя чужой в собственном доме.

Даже несмотря на то, что перед ней он откровенно заискивал.

Дверь кабинета распахнулась. Ши Юнья все еще пылала яростью.

— Жена, я виноват! — Юй Ханьян рухнул на колени и намертво вцепился в ноги Ши Юнья. — Жена, умоляю, прости меня! Я правда осознал свою ошибку! Я был таким дураком, бес попутал пойти на такую дикую глупость!

Ши Юнья брезгливо стряхнула его с себя. Он вскинул руки и с размаху влепил себе несколько звонких пощечин, после чего повалился на пол, зарыдав и принявшись колотиться лбом об пол.

Я смотрела на его лицо, и по спине пробежал мороз. Избив Ян Чунь, он всегда проделывал ровно то же самое: внезапно падал на колени и вымаливал прощение.

Юй Ханьян повернул голову в мою сторону. Я без тени страха посмотрела на него в ответ — словно зритель на захватывающем представлении.

— И зачем тебе сдались эти деньги? — Ши Юнья постепенно брала себя в руки. — Как мне теперь смотреть в глаза клиентам и команде? Ты забрал аванс, а в проект не ушло ни копейки! Если бы совет директоров не испугался за свою репутацию и не дал мне отсрочку, я бы уже вылетела с работы!

— Ты ведь не играл, Юй Ханьян? Отвечай честно!

— Не играл! Не играл, клянусь! Я к карточному столу близко не подходил! Если вру — пусть меня пять раз молнией на месте убьет! — вскинул он руку к потолку, рассыпаясь в клятвах.

Он стоял на коленях, выглядя искренне раскаявшимся. Ши Юнья в бессилии прикрыла глаза, но в итоге сдалась.

— Хватит стоять на коленях. Стыдоба какая, — бросила она, идя на попятную.

— Ваньвань, мама тебя напугала? — Ши Юнья потянулась поправить выбившиеся пряди на лбу дочери. — Прости меня. Я совсем забыла, что ты сегодня привела одноклассников на день рождения.

— Ты не виновата.

Юй Чжоувань не сводила взгляда с Юй Ханьяна, который неуверенно поднимался с пола, и отстранила материнскую руку.

— Мама знает, что ты сердишься. Думаешь, мало того, что родители не провели этот день с тобой, так еще и опозорили перед друзьями своими разборками...

Она хотела обнять дочь, но Юй Чжоувань оттолкнула ее.

— Ваньвань, ссоры — это житейские мелочи. Видишь, мы с отцом уже во всем разобрались.

— Ничего этого не было бы, если бы ты не вышла за него.

Ши Юнья не ожидала от дочери такой жесткости. Юй Ханьян тоже остолбенел. Он нахмурился, явно готовый вспылить, но подавил гнев в зародыше.

Я наблюдала за этим спектаклем со стороны, получая колоссальное удовольствие.

— Неужели тебе совсем плевать, через что мне пришлось пройти? — голос Ши Юнья задрожал. — Твой отец тайком увел деньги компании, его поймали, и я металась как проклятая, пытаясь все уладить!

— И зачем ты тогда за него пошла? — отчеканила Юй Чжоувань. — Чтобы он крал деньги, отложенные на лечение его бывшей жены? Теперь он пришел воровать твои. Ты довольна?

Достучаться до матери Юй Чжоувань не смогла. Она развернулась, оставив Ши Юнья позади, и выбежала из квартиры.

— Юй Чжоувань, кто тебе все это наговорил?

Ши Юнья уставилась на меня. Я смотрела какую-то дораму в телефоне и встретила ее тяжелый взгляд с кристально невинным видом, продолжая чистить мандарин и отправлять дольки в рот.

Она сменила обувь и бросилась догонять дочь.

Я отряхнула одежду и не спеша пошла следом.

— Юй Кэи, что ты ей наплела?

— Я вообще ничего не говорила, — пожала я плечами и одарила Юй Ханьяна лучезарной улыбкой: — Я проголодалась. Дашь денег? Пойду куплю чего-нибудь перекусить.

— Нет у меня с собой ни гроша! — огрызнулся он.

Держа в руках дымящуюся плошку с одэном, я сквозь стеклянную витрину круглосуточного магазина наблюдала за двумя размытыми силуэтами на противоположной стороне улицы.

Юй Чжоувань была одета слишком легко и нелепо выделялась среди кутавшихся в теплую одежду прохожих.

Я не слышала их слов, да и интереса они не вызывали. Юй Чжоувань мельком бросила взгляд в сторону магазина. Прятаться я не стала. Сунула руки в карманы и медленно вышла на улицу.

— Ты до сих пор не можешь простить мне брак с твоим отцом, да? — говорила Ши Юнья, держась за лоб. — Ваньвань, я думала, ты хочешь полноценную семью.

«Это ты ее хотела», — подумала я, потирая нос на перекрестке. Ши Юнья стояла ко мне спиной и не могла меня видеть.

— Тебе... не нравится эта девочка? — продолжала она. — И пусть мы с отцом хотим, чтобы вы были сестрами, но если ты не в силах ее принять...

Загорелся зеленый сигнал пешеходного светофора. Я знала, что Юй Чжоувань не сводит с меня глаз. Она замешкалась на долю секунды, но так и не оглянулась назад и не стала дослушивать ответ матери. Вместо этого она широкими шагами перешла дорогу.

Тепло от позднего перекуса быстро улетучилось. Потерев озябшие руки, я вернулась домой и сразу пустила в ванну воду.

Чем холоднее становилось, тем сильнее меня тянуло в горячую воду. В моей лачуге в Шучэне водонагреватель вечно барахлил, так что нормально помыться мне не удавалось уже несколько дней.

По привычке заперев дверь ванной изнутри, я тут же отщелкнула замок обратно, задернула шторку, разделась и опустилась в воду.

От горячей воды по коже побежали колючие, саднящие мурашки.

Что ответит Юй Чжоувань? Я прикрыла глаза и позволила мыслям блуждать в теплом пару. Повода отрицать это у нее не было, поэтому я была уверена, что она кивнет и согласится.

Привыкнув к температуре, я подобрала волосы повыше и сползла глубже, оставив над поверхностью лишь колени и плечи.

Я сделала вид, будто не услышала щелчка открываемой двери. Сквозь полупрозрачную занавеску приблизилась тень и замерла в полушаге от бортика.

— Слушай, Юй Чжоувань, — заговорила я, шевельнув ногами и пустив по воде легкую волну: — Ты ведь не собираешься ополчиться против меня, как советует твоя мама?

Она ничего не ответила. Лишь молча отодвинула шторку в сторону.