Отличница пришла за товарами для взрослых Глава 9 https://lorachi.baconana.com/novel/6ac3d8b729e142bf2b2b9c10/chapter/9 Тем же вечером. Пока Ая, как обычно, листала ленту в телефоне, дежуря в секс-шопе, шторку уверенно отдёрнула уже ставшая завсегдатаем гостья — на её лице больше не было ни капли прежней скованности. — Добро пожаловать, сейчас никого нет. Заметив знакомый девичий силуэт, Ая заглянула за матовую перегородку и подала голос. Услышав её, Юки облегчённо выдохнула, оперлась локтями о прилавок и заглянула под шторку. Встретившись глазами с Аей, она тут же расцвела: — Добрый вечер! — Угу, добрый. Зайдёшь внутрь? — Эхе, спасибо за гостеприимство. Ая толкнула створку дверцы, и Юки ловко проскользнула за стойку, устроившись на уже разложенном для неё складном стуле. Опустившись рядом, Ая почувствовала удивительное, ни с чем не сравнимое умиротворение. С самого утра она оказалась в эпицентре школьного скандала, в обед успела сцепиться с наглой первоклашкой, после уроков отбивалась от бесконечных расспросов одноклассников — и вот наконец наступил этот тихий вечер. Спокойные минуты рядом с людьми, перед которыми не нужно надевать маску, вроде Такаги или Юки, действовали как бальзам на измотанную душу. — Как учёба продвигается? — Так, потихоньку. Ни шатко ни валко, всё как обычно. — …Слушай, прости за сегодняшнее утро. Это всё из-за меня. Если добавил тебе головной боли — правда извини. Если разобраться, сплетня ведь поползла именно потому, что их видели вдвоём. А для отличницы, которой нужно с головой уходить в подготовку к экзаменам, такая шумиха могла стать лишней помехой. Но Юки лишь с мягкой усмешкой скрестила руки, обхватив себя за локти: — Знаешь, хоть мне и неловко об этом говорить, но… здесь ведь никто не виноват, правда? Если тебе так легче, можешь извиняться, но я вообще не парюсь. Давай мы обе прекратим просить друг у друга прощения. Слухи скоро утихнут, и никаких проблем от них нет. Ая задумчиво почесала затылок, переваривая её слова, и наконец кивнула: — …Пожалуй, ты права. Договорились. Юки тепло улыбнулась, расцепила руки и положила ладони на колени. А затем, словно вспомнив что-то важное, тихонько хлопнула себя по коленке: «А, точно!» — Кстати, раз уж зашла речь про слухи… эм-м… Она вдруг замялась, неловко потирая шею, и отвела взгляд. Видно было, что вопрос вертится на языке, но даётся с трудом. «Что-то её тревожит?» — подумала Ая и постаралась придать лицу максимально мягкое, располагающее выражение, вопросительно склонив голову. Юки пару секунд изучала её, сдавленно хмыкнула: «М-м…», прикрыв рот ладонью, затем облизала пересохшие губы и, чтобы унять волнение, сцепила пальцы у груди: — Слушай… ты ведь не будешь встречаться? С той девочкой. На секунду Ая зависла, не понимая, о чём вообще речь, и уставилась в потолок, прокручивая в голове события дня. Что за девочка? Спустя пару секунд в памяти всплыл обеденный перерыв. В голове так прочно засела их перепалка во дворе, что сама суть визита напрочь выветрилась. Ая хлопнула себя по лбу: «А-а!» — Ты про Токиву, что ли? Точно, с этого же всё и началось. Я уже и забыла. — «С этого началось»?.. — мгновенно уцепилась за оговорку Юки. — Ага. Если коротко — встречаться мы не будем. Не вдаваясь в подробности: я ей на фиг не сдалась, а тот спектакль у двери был просто предлогом. Так что не бери в голову. Вспомнив перекошенное лицо первоклашки перед уходом, Ая отрезала это легко и безапелляционно. Юки растерянно моргнула, но в целом, кажется, приняла ответ — в её глазах промелькнуло явное облегчение. — Вот как… Но всё равно непонятно, зачем ей такой предлог. Она тебе какие-то гадости сделала? В её голосе зазвучала искренняя тревога, и Ая решила приоткрыть завесу тайны, чтобы окончательно успокоить подругу: — Я не очень понимаю, сколько тут можно болтать, так что если услышишь какую-нибудь дичь — сделай вид, что не слышала, ладно? — Ну и задачки ты ставишь… — Короче, её план был в том, чтобы замутить со мной — раз уж вокруг меня сейчас столько шума — и за счёт этого прославиться на всю школу. …Да знаю я, знаю! У меня самой точно такое же лицо было, когда я это услышала. Юки ошарашенно захлопала ресницами, но изо всех сил попыталась уложить этот бред в голове и даже неуверенно кивнула. Облизав губы, она задумчиво протянула: — Как-то всё это странно… Неужели от такого можно стать знаменитой? — Кто знает. Она и не метила в звёзды эстрады — скорее, хотела занять нишу вроде твоей, чтобы её просто знали и уважали в школе. — …По-моему, там вообще нечему завидовать. — Я тоже так считаю. Но так рассуждают те, у кого это признание уже есть. А я её… отчасти понимаю. Совсем чуть-чуть, но мне знакомо это чувство — паника человека, который вдруг всё потерял. Услышав это, Юки нахмурилась и задумчиво склонила голову. Подобрав слова, Ая продолжила: — Ей не нужен статусный партнёр или дешёвая популярность. Судя по тому, как она говорила, ей просто хочется иметь хоть что-то, чем можно гордиться… Свой собственный контур. — Контур?.. В смысле, ощущение собственной личности, индивидуальности? Ая тихо хмыкнула, подалась вперёд и подпёрла щёку кулаком, уперев локоть в колено: — Ну, как бы объяснить… Вот, например, ты: «гениальная отличница из семьи врачей». Я в прошлом году была «бронзовым призёром страны по лёгкой атлетике». Синодзаки — «звезда футбольного клуба». Когда люди смотрят на человека, они видят этот внешний фасад — рамку, которая определяет, кто ты есть. Юки слушала её теорию с глубоким, сосредоточенным вниманием: — …Пожалуй, я понимаю. Люди и правда любят вешать друг на друга ярлыки. — Вот именно. И беда в том, что человек, который однажды примерил на себя такой ярлык, потом всю жизнь мерит себя этой линейкой. Со мной так и вышло. Когда я ушла из спорта и лишилась привычной оболочки, я вообще перестала понимать, кто я такая. …Кто-то скажет, что человеку никакие рамки не нужны, но, по-моему, так легко рассуждать только тем, кто никогда не падал с пьедестала. Таких безбашенных людей, как Махиру Яэхата, которым плевать на любые рельсы и ярлыки — единицы на миллион. — Эта первогодка — Токива — подкатила ко мне, потому что захотела приклеить на свою пустоту красивую бирку: «Та самая, ради которой бросили саму Юки Каяно». Оформив смутную догадку в чёткие слова, Ая почувствовала, как пазл в голове встал на место. Подперев подбородок, она прикрыла глаза, уходя в размышления. Да, Сакура Токива отчаянно искала себе хоть какую-то опору — и в итоге решила пустить в ход единственное оружие, которое у неё было. Самой Ае после травмы повезло: рядом оказались люди, которые помогли ей не сломаться и неспешно нащупать новую дорогу. А вот Сакура… Неизвестно, что именно подтолкнуло её к этой авантюре, но она явно блуждала в потёмках без единого ориентира. Хотелось бы подсказать ей верный путь, но кто сказал, что Ая сама знает, как правильно? Не слишком ли это самонадеянно? Ая так и не нашла ответа. — Мидзуки-сан… Ая словно вынырнула из глубины и подняла голову. Прямо перед ней сидела Юки с непривычно серьёзным лицом. — Ты так глубоко видишь людей. Я ещё тогда, в первый раз, это заметила. От столь прямого комплимента Ая на мгновение растерялась, пытаясь примерить эти слова на себя. Никогда не считала себя тонким психологом — скорее уж вечно суёт нос не в свои дела и нарывается на грубость. — Просто я вечно лезу куда не просят, — буркнула она. — Нет, ты просто очень заботливая, — без единой паузы парировала Юки. Ая смущённо шмыгнула носом и отвернулась, пряча румянец. Когда твою главную занозу в характере называют достоинством, становится до жути неловко. — …Раз уж я такая заботливая, скажу прямо: за тебя я тоже переживаю, Каяно. Чтобы не сгореть от смущения под потоком похвал, Ая решила перевести стрелки. Юки тут же состроила гримасу, будто проглотила горькую пилюлю, крепко зажмурилась и замахала руками: «Ничего не слышу!» — Ну, сейчас можешь и не слушать, — мягко усмехнулась Ая. — Но если серьёзно… Есть вещи, от которых не убежишь, как ни старайся. И будущее — одна из них. Даже если ты зажмуришься и замрёшь на месте из страха перед переменами, время всё равно превратит тебя во взрослую. Не забывай об этом. Говоря это, Ая словно обращалась и к самой себе. Юки тихо вздохнула, признавая поражение: — Я знаю. Да… я всё это понимаю. — Прости, зря гружу. Ты ведь сюда отдыхать приходишь. — Нет, что ты! Наоборот, когда я с тобой говорю, в голове всё раскладывается по полочкам. Ты меня правда выручаешь. В этих словах не было её привычной бодрой улыбки, призванной успокоить собеседника — только тихая, выстраданная искренность человека, который наконец нащупал правду внутри себя. И всё же Аю грызло сомнение. Приходить к человеку, который ищет спасения в грёзах, и окатывать его ледяной водой реальности… Она прикрывалась красивыми словами о заботе, но не было ли это обычным эгоизмом — попыткой успокоить собственную тревогу за неё? Ведь сама Ая Мидзуки всё ещё блуждала в темноте, так и не найдя свой собственный контур.