История о замужней женщине из счастливой семьи, которая без ума влюбляется в подругу дочери — Том 2 · Глава 4.03

Я вышла из офиса и ступила на территорию церкви. В своём совершенно промёрзшем автомобиле, перед тем как завести двигатель, в темноте я сверлила взглядом телефон.

Что со мной не так, если я раздражаюсь от одной мысли, что не получила ни единого сообщения, ни единого уведомления? Казалось, будто я спрашиваю у неё: «Неужели тебя и правда всё устраивает?» Что я делаю, превращаясь в такую утомительную женщину в свои годы?

Но узнав однажды о не слишком честной манере Кай и о том, что скрывается под ней, я просто не могла подавить свою одержимость. Я не могла отпустить чувство превосходства от сознания, что я единственная, кто прикоснулся к сути того, кем была Кай на самом деле.

Замерзая, с дрожащим дыханием и дрожащими руками, я всё медлила. Я положила телефон экраном вниз. Села неподвижно. Стало дурно, и я попыталась остановиться. Убрала его в сумку. Повернулась вперёд, готовая ехать домой. Руки и ноги налились тяжестью, словно что-то их тянуло. Мне было плохо. Неспокойно. Я порылась в сумке. Схватила телефон. Убрала обратно, так и не включив и не разблокировав. Отвела взгляд. Никак не могла успокоиться. Живот болел. Взяла телефон. Долго выдохнула.

Я глубоко вдыхала снова и снова. Холодный зимний воздух был сейчас благословением. Не торопясь, я ожидала пока муть в груди немного осядет. А потом поняла, что пока сижу здесь, отпущенное мне время утекает. Наконец я взглянула правде в глаза.

Я должна была пойти и проверить, как она. Я уже наполовину взяла на себя ответственность, так что могла хотя бы сделать ещё немного.

Нам нужно как следует всё обсудить и положить этому конец. Семье я уже сказала, что задержусь. И кроме того… Больше никакого «кроме того» не оставалось. Я приготовила четыре или пять оправданий, и только после этого…

Пальцы двигались неуверенно. Отправляя сообщение, я прикрыла лицо рукой.

«Сейчас приеду».

Отправила. Я действительно это сделала. Мысль о том, что я совершила нечто необратимое, отяжелила голову. Веки дёргались. Хотя стояла зима, спину покрыла неприятная испарина.

И всё лишь потому, что я чуть больше двух недель не виделась с ней. Я испытывала нечто вроде отчаяния за то, что отправила точно такое же сообщение, как несколько недель назад, и ровным счётом ничего не изменилось. Я решила больше не приходить, и как же легко отменила это решение.

Меня мучила удобная фантазия: если я обернусь, может быть Кай сидит там на корточках и ждёт меня. Нет, зная Кай, она пожалуй, нарочно ждала, потому что рассчитывала, что я почувствую именно это. Кай была из тех, кто играет в такие игры.

Сообщение почти сразу отметилось как прочитанное, но ответа не последовало. Какого чёрта? Я едва не произнесла это вслух. Я едва не позволила своему сердцу стать сердцем Кай.

Швырнув телефон на пассажирское сиденье я поехала к отелю. Свернула на тускло освещённую дорогу, подавленная чувством вины. Но сжатие в животе ослабло, пусть и немного.

Припарковавшись у отеля, я задумалась, что скажу Кай насчёт того, что она так и не ответила. «Неужели я и правда иду к ней?» — спросила я себя, прежде чем выйти из машины.

Решение было принято когда только я выезжала к отелю, но признавать это я всё не желала. Я не хотела одобрять его всем сердцем. Закончить работу и не поехать сразу домой. Свернуть куда-то ещё и солгать семье. Всё это было тем, что я не могла вынести на свет.

Мои шаги отдавались на парковке странно громко. Казалось, их слышит каждый человек на свете. Свет, льющийся из отеля, словно жёг глаза и грудь.

Я шагнула в этот свет. Яркость вестибюля почти слепила. Тут я заметила ту странную, необычайно высокую космическую красавицу, что встретилась мне в прошлый раз. Опустив голову как можно ниже, я направилась к лифту.

Двери открылись почти сразу, и меня понесло вверх. Оставляя землю позади, поднимаясь на этаж Кай.

«Я пришла к тебе». Что-то в этом звучало неправильно, и почесав голову, я пыталась придумать, как её поприветствовать. После всего, что случилось, после всего, что она сказала, я снова вернулась. На какие отношения я надеялась между нами?

Горло сжалось, дыхание стало прерывистым, я постучала в дверь. Дверь открылась почти сразу, без лишнего нагнетания.

— …Ах.

Не успев себя остановить, из меня вырвался тихий звук.

Кай. Титайра Кай в школьной форме пристально смотрела на меня снизу вверх, точно так же, как две недели назад.

Ах, эти глаза… Такие чужие, такие прекрасные, такие абсолютные. При виде Кай, стоявшей там, чтобы меня встретить, что-то глубоко в груди стало густым и сладким, как тающий сироп. Жар, не похожий ни на облегчение, ни на тепло, вновь загорелся внутри.

Что Кай думала обо мне всё это время, пока я так долго не приходила… целых две недели с небольшим? От этих зелёных глаз, влекущих моё сердце к бесконечному болоту, я не ощущала ничего, кроме красоты такой силы, что по коже бежали мурашки. Земля уплывала из-под ног так сильно, что я с трудом сохраняла даже внешнее спокойствие взрослого человека.

— Я подумала, что будет неправильно… вот так просто оставить тебя, поэтому всего лишь пришла узнать, как ты…

Она даже не дала закончить оправдание. Кай бросилась на меня. Обвила руками мою шею, подпрыгнула и… Поцеловала с такой силой, что наши скулы едва не столкнулись.

В отличие от прежних мимолётных поцелуев, этот был столкновение губ, вцепившихся в меня, как укус. Кай не отпускала. Её вес давил мне на шею и плечи. Я прогнулась назад, чтобы её удержать, колени подкосились, и мы обе повалились прямо на пол.

Падая, я обхватила Кай, стараясь её защитить. Приняв основной удар на себя, я оказалась под ней. Пока моё внимание было занято болью, Кай взобралась сверху, переплела наши пальцы и прижала мои руки к полу.

Я оказалась на спине, словно меня швырнули на пол, и мир перед глазами перевернулся. По мне пробежал холодок, когда я поняла, что вижу коридор через неплотно прикрытую дверь.

— Кай, подожди, прекрати…

Не успев договорить, наши передние зубы столкнулись, и в глазах будто рассыпались искры. Кай, всё ещё сидя на мне верхом, продолжала целовать, не отстраняясь. Она прижимала губы к моим так, словно не собиралась больше никогда меня отпускать, полностью запечатывая мой рот. Её зелёные глаза отдалялись, потом приближались вновь. Одного взгляда на то, как они качаются, было достаточно, чтобы я почувствовала опьянение.

— Да подожди же, подожди немно—ммф!

Не обращая внимания на мои слова, губы Кай требовали нового поцелуя, словно для того, чтобы не дать мне говорить. Снова и снова наши губы сталкивались с яростью, от которой, казалось, стучат друг о друга кости. Даже с Кай на мне я, наверное, могла бы её сбросить. Если бы действительно попыталась. Но потрясение от внезапной атаки ещё не прошло, и я едва сопротивлялась. Дело было не в том, что я позволяла это делать, потому что хотела её поцеловать.

Поцелуи продолжались. Продолжались. Продолжались… На этом этапе я испытывала не столько романтические чувства, сколько страх за свою жизнь. Задыхаясь, я раз за разом похлопывала Кай по спине, пытаясь при этом обнять её достаточно крепко, чтобы она поняла. Кай казалась такой хрупкой, что я боялась: ударь сильнее — и она сломается.

Возможно, Кай тоже дошла до предела, потому что наши губы наконец разомкнулись на краткий миг. Почему-то я поймала себя на том, что смотрю на её дрожащую нижнюю губу, пока она переводит дыхание.

— Дура, я же задохнусь!

Мне так сильно не хватало воздуха, что я чувствовала, как в глазах собираются слёзы. Но даже после того, как я на неё прикрикнула, Кай замерла лишь на один вдох, и снова крепко прижалась губами к моим. Её лицо было ярко-красным, залитым самыми разными эмоциями.

Это ведь только мешало дышать, так почему…? Неужели? Неужели в поцелуях с Кай для меня не было ничего, кроме нехватки воздуха?

У меня не было возможности анализировать ответ, когда я была лишена кислорода. Кончики пальцев тоже начали неметь.

— Кай, дай мне ска…

Не успела я добраться до слова «сказать», как она поцеловала меня снова. Поцелуй, поцелуй, поцелуй… Так и не закрыв дверь, отказавшись от уединения запертой комнаты, мы погрузились в чувство освобождения, обещавшее разрушение всего. Наша встреча смыла все ощущения, кроме ощущения наших губ.

Кай не дала мне произнести ни единого слова. Словно слова были не нужны, она отпраздновала наше воссоединение поцелуями.

Нет, конечно, они нужны. Обычно. Так я думала, но по мере того, как моё дыхание слабело, и я постепенно переставала сопротивляться.

Сразу перейду к выводу. В тот день Кай почти не произнесла ни слова. Вместо этого она неотступно прижималась губами к моим. Она, вероятно, рассчитала, что это произведёт на меня самое сильное впечатление и сделает так, что я не смогу её забыть. Кай не была ребёнком, не способным понимать чужие чувства. Она была куда проницательнее и куда умнее. Она прекрасно всё понимала, и всё равно без колебаний переступила черту.

Мы обе провели на полу нелепо много времени, катаясь по нему. Хотя, возможно, это длилось не так долго, как мне казалось. И всё же за эту короткую встречу я, пожалуй, целовала её дольше, чем когда-либо целовала мужа.

Казалось, Кай вовсе не собиралась прекращать поцелуи. У нас обеих уже кончались силы, но она всё тянулась ко мне, шатаясь и спотыкаясь. От этого зрелища у меня волосы вставали дыбом.

Я была уверена: если Кай сейчас меня схватит, я уже никогда в жизни не выйду из этой комнаты.

— Я-я иду д-домой!

Объявив слабым голосом об отступлении, я схватилась за всё ещё полуоткрытую дверь и, согнувшись пополам, вывалилась в коридор.

— С Новым годом.

Я успела увидеть Кай в сужающейся щели закрывающейся двери. Её взгляд стал отстранённым, словно она только сейчас вспомнила, какой сегодня день. Потом я убежала. У меня не было времени приводить себя в порядок на случай, если меня увидят. Всё ещё задыхаясь, я ввалилась в лифт, пронеслась через вестибюль, выскочила из отеля и добралась до парковки.

Лютый холод с морским бризом ударил по коже. Вместе с жаром, разливавшимся по телу, это было почти приятно. Я забралась в машину и вздохнула так, будто только что вынырнула, проплыв десятки метров под водой.

Что, чёрт возьми, с ней не так? Вопрос о Кай, повторённый бессчётное множество раз.

За эти две недели родилось чудовище, которое только и знало, что красть чужие губы. Куда же я попала? Маленький рот, маленькие руки и те чужие глаза — и всё это бесконечно требует меня, и только меня.

Я знала, что не должна была приходить. Не должна была. Приходить. Я должна была так думать. Быстро. От всего сердца.

— …Дура.

Жар, который принесла с собой Кай, растопил всё моё сожаление. Словно предугадывая именно эту перемену, телефон завибрировал.

«Вы придёте завтра снова?»
«Ни за что не приду, дура».

Кай, которая ничуть не изменилась. Кай, чьё желание ко мне нисколько не потускнело.

Эти два факта пробудили и облегчение, и тревогу. То, что я считала разорванной связью между нами, всё это время было одной и той же дорогой, по которой мы шли вместе.

Эгоистичной дорогой, которая заставляла страдать других людей.