Запретное желание — Глава 25

Юй Чжоувань опустила взгляд и сквозь прозрачную воду видела мое тело. Прятаться я не стала — в конце концов, обнаженной она видела меня уже не раз.

Оперевшись одной рукой о бортик ванны, я нарочно поддела ее с вызовом:
— Или тебе нравится, когда я над тобой издеваюсь, и теперь ты просто не хочешь, чтобы я уходила?

Юй Чжоувань даже не шелохнулась. После ссоры с Ши Юнья из нее словно выкачали все силы: она вернулась к своей обычной тихой, утонченной манере и молча сидела на влажном краю.

От этого возникло гадкое чувство, будто мой сольный спектакль выглядел чересчур наигранным и раздражающим.

Перед тем как войти, Юй Чжоувань сняла свитер, оставшись в лонгсливе с круглым вырезом. Я дернула ее за одежду, и по бежевому подолу тут же расползлось огромное темное пятно от воды.

Она оставалась неподвижной — словно пришла сюда лишь затем, чтобы посмотреть, как я моюсь.

Я обхватила ее за талию и без предупреждения сдернула в ванну.

Вода мгновенно выплеснулась через край, окатив ее грудь и бедра. Она инстинктивно дернулась, но потяжелевшая намокшая ткань сковала движения.

Вода сразу стала грязной, и во мне кольнул укол досады.

Она закашлялась и захлебнулась. Я перехватила ее за шею, удерживая у самой кромки воды так, чтобы ноздри едва скрывались под поверхностью. Чем сильнее она трепыхалась, тем больше воды затекало внутрь.

Чтобы глотнуть воздуха, она бросила бессмысленное сопротивление, привалилась к бортику и постепенно затихла. Пытаясь перевести дыхание, она вцепилась в мои пальцы, впившиеся ей в кожу.

Мыться в воде, пропитавшей ее уличную одежду, мне не хотелось, поэтому я выдернула пробку и пустила свежую.

— Снимай, — бросила я, одной рукой вцепившись в ее кофту, а второй направляя на нее струю душа.

Под напором воды ткань намертво прилипла к телу, обнажая изгибы талии, бедер и груди.

— Юй Чжоувань, хватит строить из себя жертву, — сказала я, слегка похлопав ее по щеке.

Ванна постепенно наполнялась заново. Для меня это было возвращением в тепло.
— Такое поведение только распаляет желание издеваться над тобой... играть с тобой, пока не сдохнешь.

Я запустила руку сквозь мокрую ткань и с силой стиснула ее мягкую грудь. Сквозь волокна брызнула вода.
— Не надо... — глухо простонала Юй Чжоувань и вскинула руку, пытаясь прикрыться.

Ниже пояса она уже была совершенно голой. Я сорвала с нее мокрые вещи и швырнула на пол, намеренно оставив только лифчик. Рука скользнула под чашечку, сжимая и разминая плоть, дразня затвердевший набухший сосок.

Ее глаза блестели от слез, когда она впилась взглядом в мое лицо, отчаянно глуша звуки в горле. Я не могла разобрать, хнычет она или пытается стонать.

— Что такое? — спросила я, срывая с нее последний лоскут ткани. Покрасневшая от нажима грудь предстала во всей красе. — Разве еще пару дней назад ты не сама так рвалась ублажать меня языком?

В те дни, что мы провели порознь, мне не хватало зрелища того, как она стоит передо мной на коленях и ласкает ртом. Я даже ловила себя на мысли, что если бы не мерзкие обстоятельства, которые я не могла вычеркнуть из головы, мне хотелось бы попробовать с ней кое-что новое.

С той секунды, как я сделала первый шаг к тому, чтобы надругаться над собственной сестрой, падать глубже было уже некуда. Только отключив голову в приливе наслаждения, можно было на время заглушить вину за перейденную грань морали.

Но позволить ее навыкам завладеть моими чувствами я не могла. Я не собиралась растворяться в ее покорности и терять контроль в угоду похоти. Даже если я позволяла ей трахать себя, то только на моих условиях, и прекратиться все должно было тогда, когда захочу я.

— М-м... я согласна... — с запозданием вошла в образ Юй Чжоувань. Она обвила руками мою шею с таким невинным видом, будто один-единственный поцелуй мог заставить ее потерять голову без памяти. Но ее руки при этом не бездействовали. Она раздвинула мои ноги, скользнула в пространство между ними, подставляя мою плоть под струю воды. Кончики ее пальцев то едва касались, то с силой зажимали и растирали клитор.

От мысли о том, как горячая влага толчками вырывается из моего тела, смешивается с прозрачной водой и намертво липнет к каждому миллиметру нашей кожи, пока не высохнет, меня накрыло неописуемым возбуждением.

Я крепко прижала ее к себе, вжимая наши мокрые тела друг в друга. Мои соски терлись о ее соски. Промокшие волосы колыхались в воде, словно водоросли, вторя движениям наших тел.

— Юй Чжоувань.

Чувствуя влажность моего тела, ее ладонь двигалась все быстрее, с каждым разом загребая шире. Несколько раз она была на волосок от того, чтобы проникнуть внутрь.

— Ты ведь так меня ненавидишь, но так стараешься, когда я заставляю тебя трахать меня, — сорвалось с моих губ грубое слово. Мое лицо, разгоряченное теплом обогревателя, то обдавало холодом, то снова бросало в жар. — Тебе настолько нравится быть связанной и терпеть унижения? Многие с тобой так развлекались?

Она не ответила. Палец, замерший у входа, скользнул внутрь.

Резкое, тянущее ощущение вторжения чужеродного предмета насильно оборвало оргазм, который вот-вот должен был достичь пика. Накатило разочарование, перемешанное со страхом. Наружные точки было легко нащупать, просто сжав бедра. Отдавать же кому-то неизведанную территорию мне не хотелось — будь то внезапный порыв или заранее спланированный шаг.

— Кэи... — заметив мою зажатость, Юй Чжоувань погладила меня по бедру, словно пытаясь внушить доверие и зависимость.

Ее большой палец очерчивал круги спереди, а указательный и средний медленно прокладывали путь внутрь. Я судорожно сжала бедра, чувствуя, как она входит и выходит. Это больше не было прощупыванием почвы — пошли ритмичные толчки. С каждым разом чуть глубже. Она слегка подогнула палец, посылая по всему телу покалывающий электрический разряд. Но когда я глянула вниз между широко разведенных ног, то увидела, что она вошла всего на полтора пальца.

— Кэи, если тебе больно, я остановлюсь.

Мой дрожащий взгляд сфокусировался на ее лице. Она смотрела мне прямо в глаза, двигая рукой исключительно по наитию.

Мне всегда казалось, что за ее невозмутимым спокойствием прячется самодовольство оттого, что ей удалось подчинить мое тело.

Я хотела сказать, чтобы она прекратила, но жар, волнами накатывавший изнутри, контролировать было невозможно. Ее движения становились все быстрее.

Я напрягла все мышцы внутри. Когда я, дрожа всем телом, ухватилась за металлическую полочку, чтобы приподняться, струя из ложбинки между ног все еще хлестала, стекая по внутренней стороне бедер и растворяясь в воде ванны.

На указательном пальце Юй Чжоувань все еще оставалась блестящая влага, хотя отличить ее от чистой воды на остальных пальцах было невозможно. И все же я уловила запах тепла собственного тела.

— Сестренка, — позвала Юй Чжоувань, обнимая меня сзади, пока я стояла под душем. — Все еще больно?

Кроме фантомного ощущения пальцев внутри при смыкании бедер, ничего не осталось. Струи смыли все следы. Вода была горячей, но тело медленно остывало.

— Я раньше никогда не делала этого внутри. Я ведь не сделала тебе больно?

Ее нежное щебетание заставило меня снова бросить взгляд на нее в зеркале.

Она обнимала меня за талию, уронив голову мне на плечо.
— Хочешь еще? — ее шепот смешивался с паром от воды. — На кровати, или...

— Нет, — отрезала я, упершись руками в раковину и намыливая волосы и тело. — Помоешься и выходи.

После всего Юй Чжоувань была непривычно липкой. Все как обычно: ей непременно нужно было получить подтверждение своим «навыкам», и малейшей словесной зацепки хватало, чтобы подарить ей скромное чувство победы.