Запретное желание — Глава 26

Высушив волосы, я подошла к холодильнику на кухне и достала персик. Прохладный сладкий сок утолил жажду и остудил прилив жара к лицу.

— Кэи, — неожиданно позвала меня Ши Юнья. — Есть время поговорить? Тебе не нужно делать уроки?

Я выдвинула стул и села напротив нее с миской с персиком в руках, молча соглашаясь.

— У одного моего клиента семейный бизнес по их выращиванию. Он прислал немало, так что я захватила коробку домой. Если понравятся, завтра могу привезти еще.

— Вкусно, — ответила я, счищая с персика тонкую кожицу. — Люблю мягкие персики. Они сладкие, сочные.

— Как дела в школе в последнее время? Вы ведь только сдали промежуточные. Слышала, ты оба написала хорошо, — Ши Юнья подалась вперед, придвинувшись ближе ко мне. — Твоя учительница звонила отцу и спросила, собираешься ли ты ходить на вечернюю самоподготовку. Если нет, нужно сходить написать заявление и поставить печать.

— Не пойду.

— Отец все еще хочет, чтобы ты ходила, но я сказала ему, что у каждого ребенка свой подход к учебе, и если дома у тебя получается продуктивнее, то так тому и быть, — тепло улыбнулась Ши Юнья. — С Ваньвань в детстве было то же самое. Ее приходилось запирать в комнате одну, чтобы она могла сосредоточиться на чтении. Стоило мне встать над душой, как она тут же начинала витать в облаках.

— Кэи, скажи мне, неужели все мужчины такие? Им совсем нет дела до детей. Твой отец совершенно не понимает, что нужно ребенку для учебы. Он даже как-то ляпнул мне, будто еженедельные занятия Ваньвань в изостудии — пустая трата учебного времени, — легко рассмеялась она. — А еще отец говорил мне, что они с твоей матерью разошлись давным-давно. Это правда?

Я склонила голову набок, тщательно взвешивая ее формулировку. Я не знала, имела ли она в виду под «разошлись» эмоциональный разрыв с раздельным проживанием или официальный развод.

Ши Юнья убрала руки, сцепленные на столе.
— Не нервничай. Тетя не пытается устроить тебе допрос. Ты же знаешь, мы с твоим отцом сегодня поскандалили, вот мне и хочется услышать твой взгляд со стороны.

— Тетя видит, что он тебе не по душе. Вы почти не разговариваете. Зато Ваньвань к тебе очень привязалась, и я верю, что ты хорошая девочка.

Она говорила так, словно в семье без развода отец оставался незаменимой фигурой. Сквозь толстые стекла ее очков я не могла разгадать истинную цель этого внезапного разговора по душам — этой женщины, которая формально приходилась мне мачехой.

— Я к тому... он вообще никогда не жил с тобой и твоей мамой?

— Нет, они с мамой много ругались, поэтому мама забрала меня и съехала.

— С самого раннего детства?

— Нет. Мне было лет восемь или девять. До этого мы жили вместе. Как нормальная семья.

— А кем он работал раньше?

Я запуталась еще сильнее. Если она ничего не знала о прошлом Юй Ханьяна, как вообще решилась выйти за него замуж?

Я точно не считала Ши Юнья настолько глупой, чтобы слепо угодить в капкан «великой любви», но, быть может, так оно и было.

И тут до меня дошло: за все четыре месяца с момента переезда я впервые разговаривала с Ши Юнья так долго.

— Работал бухгалтером на фабрике у друга, но потом уволился и стал перебиваться случайными подработками на стройках — сверял чертежи и все такое.

Я говорила чистую правду. Если честно, до того как Юй Ханьян потерял стабильную работу, наша семья считалась относительно приличной. Водились лишние деньги, чтобы водить меня на факультативы. Позже денег, которые он приносил домой, становилось все меньше. Под конец он уже внаглую воровал у Ян Чунь. Какие уж там кружки — возможность купить еды на один прием пищи стала роскошью.

Я была уверена, что для Ши Юнья Юй Ханьян приукрасил свое прошлое, но раскрывать карты не спешила. Чем меньше скажешь, тем лучше: со временем он выдаст себя сам с головой.

— Кэи, тебе кажется, что тетя слишком строгая и с ней тяжело говорить?

Ши Юнья налила стакан воды и бросила дольку лимона. Я взяла его и поблагодарила.

— Мне кажется, между нами есть небольшое недопонимание, но я не знаю, как это исправить. У вас с Ваньвань совершенно разные характеры. Ты все держишь в себе.

Ши Юнья сняла очки и протерла стекла.

— Наверное, я сегодня слишком много болтаю. Просто тетя переживает. Сама видела: Ваньвань злится на меня из-за того, что мы с твоим отцом устроили скандал прямо при ее друзьях и опозорили ее.

— Тетя тебя очень просит: можешь поговорить с ней, помочь мне? Ваньвань тяжело сходится с людьми. Я ведь ее знаю: она всегда пеклась о своей репутации и боялась показать слабость перед чужими. Но к тебе она искренне тянется. Впрочем, оно и понятно — родные сестры все-таки.

На меня обрушился шквал слов. От необходимости вести серьезный разговор накатило нервное напряжение, и я машинально сжала пальцами шов на штанах.

В последнее время Юй Чжоувань проводила со мной кучу времени и больше не спорила с Ши Юнья из-за поздних возвращений домой. Похоже, Ши Юнья связала эти две вещи между собой. И пусть причинно-следственная связь действительно имелась, суть была бесконечно далека от ее догадок.

Глядя на искреннее лицо Ши Юнья, сменившее ее привычную ауру властности, я невольно вспомнила раскрасневшееся лицо Юй Чжоувань и ее блестящие от влаги пальцы, когда мы были в ванной. Что бы она ни говорила дальше, я напрочь выпала из реальности.

Ши Юнья вдруг замолчала и выпрямилась. Под ее пристальным, полным надежды взглядом я виновато кивнула.

— Вы спать не собираетесь? — спросила появившаяся Юй Чжоувань, потирая глаза. — Ты же говорила, у тебя завтра с утра важная встреча?

До последней фразы я была уверена, что она обращается ко мне.

— Не спится, мысли одолели, вот и вышла посидеть в гостиной.

— Тогда не забудь выпить мелатонин. Двух таблеток хватит.

Ни единого признака разлада между матерью и дочерью я уловить не смогла. Мои отношения с Ян Чунь в самые близкие наши моменты выглядели в точности так же.

Ши Юнья задвинула стул и пошла в гостиную искать мелатонин.

За ее спиной Юй Чжоувань перехватила мое запястье и впилась зубами в персик на моей ладони, перекрывая оставленный мною след. Сладкий сок потек по моим пальцам и костяшкам.

— Ваньвань, куда ты положила мой мелатонин?

Я зацепила палец Юй Чжоувань — тот самый, который всего несколько минут назад скользил в моей горячей, мокрой глубине, доводя до исступления. Теперь ее чистый палец был липким от сладкого персикового сока. Я осторожно прикусила его, пробуя на вкус, посасывая и обвивая языком. Вмиг он покрылся блестящей влагой — точь-в-точь как тогда, когда она вытащила его из меня.

— В верхнем углу шкафчика.

Она намеренно понизила голос, чтобы не выдать дрожи. Подушечка ее пальца провела по моему нёбу, отчего стало щекотно.

— Неужели прошлая баночка уже закончилась? — пробормотала себе под нос Ши Юнья, пододвигая табуретку, чтобы влезть повыше. Я отпустила руку Юй Чжоувань. Когда Ши Юнья обернулась, перед ней сидели двое за одним столом — с поразительно одинаковым выражением на лицах.

— Наверное, отец взял. Он спрашивал о нем пару дней назад. Я подумала, ты захочешь выпить перед сном, поэтому оставила на прикроватной тумбочке, чтобы было под рукой.

— Вы еще не ложитесь? Уже почти половина двенадцатого.

— Уже иду.

Я ущипнула Юй Чжоувань за бок:
— Пошли открывать твои подарки. — Рука скользнула с ее талии вверх и молниеносным движением накрыла грудь. Я сжала и крутанула ее в ладони, намеренно дразня.

Она торопливо зажала рот рукой.