Запретное желание — Глава 27

Я вернулась в комнату и завернулась в одеяло. Липкий пот пристал к простыне, сковывая меня, точно затягивающийся кокон. Я оставила дверь приоткрытой, отсчитывая секунды между раскатами храпа и терпеливо дожидаясь, пока они оба погрузятся в глубокий сон.

Шаги Юй Чжоувань были неслышными. Я выпуталась из-под одеяла и внезапно наткнулась на темную тень. Она тут же схватила меня за руку и толкнула обратно на кровать. Доски под матрасом громко скрипнули. В панике она натянула тяжелое одеяло на нас обеих. Она обняла меня; ее сердце колотилось о мою грудь — часто и гулко, словно отчаянно пытаясь заставить мое биться с ним в унисон.

Меня загнало в душное, темное и тесное пространство. Пот с ее шеи пропитал мою одежду, а влажное дыхание осело на губах.

— Что такое, а? — я подняла руку и провела пальцами по изгибу ее предплечья.

— Подарок, о котором ты говорила.

Я лежала под ней, нащупала пальцами воротник, а затем скользнула к подбородку. Прикрыла ей рот ладонью и принялась перебирать пальцами по ее бокам и пояснице, точно по клавишам пианино, нарочно обходя чувствительную грудь. Она беспокойно заерзала, но моя рука продолжала размеренно и мягко гладить кожу. Ожидаемый шлепок так и не опустился на ее напряженные ягодицы.

— Юй Чжоувань, дорогая сестра, ты ведь уже почти взрослая, — я поцеловала ее запястье. — Что ж тебе так не терпится получить подарок?

— Это ведь необычный подарок. Ты правда этого хочешь?

Юй Чжоувань уловила мой намек. Она обвила руками мою шею и прижалась своими губами к моим, действиями давая однозначный ответ.

Сплетение и кружение языков рождало влажный, сладострастный звук, перемежающийся сбитыми вдохами. Я осторожно прикусила ее нижнюю губу и медленно сжала зубы. Юй Чжоувань вздрогнула, будто от удара током, и в попытке отстраниться приподняла край одеяла. Внутрь ворвался сухой холодный воздух, и она тут же нырнула обратно, пока спертое влажное тепло снова не накрыло нас с головой.

— Дверь закрыла?

Она выдавила хриплое «угу», после чего запустила руку мне под белье, прямо в ложбинку между ног. Когда ее горячий рот принялся ласкать и кружить языком, из раскрывающейся плоти хлынула влага. Вскрикнуть вслух я не посмела. Простыня подо мной сбилась в жесткие складки, врезавшиеся в спину.

— Хватит, сестренка? — она привалилась к моей груди, пальцами выводя беспорядочные круги на сосках. Мокрые пряди ее волос упали на мою разгоряченную кожу. — Я хочу. Я хочу подарок, который ты обещала.

— А если не понравится?

В то мгновение, когда она расслабилась, звонкий шлепок обрушился на ее ягодицу. Ладонь обожгло, и я кожей почувствовала, как по ее телу пробежала едва уловимая мелкая дрожь, похожая на рябь по воде.

— М-м-м... — она окончательно потеряла рассудок, глядя на меня затуманенными глазами. — Если скажу, что не понравилось... меня накажут, отшлепают.

— Кто?

— Мой... — Юй Чжоувань долго бормотала себе под нос, прежде чем выдохнуть это слово тонким, как комариный писк, шепотом: — Хозяин.

Мои глаза давно привыкли к темноте. Я зажгла ароматическую палочку и вытащила из-под простыни полоску ткани, припасенную для того, чтобы завязать Юй Чжоувань глаза. Затем втолкнула ее обнаженное тело в низкое мягкое кресло-мешок.

— Кэи, — она поджала ноги, приоткрыла рот и с запинкой позвала меня по имени. Нервно сглотнула: — Холодно.

— Скоро согреешься, — я поцеловала ее в щеку, ведя рукой вниз по непрерывно дрожащему плечу. С помощью клейкой ленты я туго стянула узлами ее запястья, а затем колени и лодыжки.

Она сжалась в комок, едва касаясь пальцами ног пола и панически боясь соскользнуть с гладкой ткани мешка.

Услышав сухой щелчок зажигалки, Юй Чжоувань инстинктивно повела головой на звук и свет, но была лишена и зрения, и возможности двигаться. От резкой попытки пошевелиться она едва не скатилась на пол.

Я поставила свечу и подождала, пока воск начнет плавиться.

— Кэи?

— Да.

Услышав мой голос так близко, она немного успокоилась. Но не успела она перевести дух, как брови ее мучительно сошлись, а из горла вырвался стон от смешанного чувства боли и тягучего зуда на сосках.

— Только посмей дернуться, — я щелкнула по бубенчику, свисавшему с пушистого шарика, и комната наполнилась резким звоном. — Разбудишь их.

Она перестала трепыхаться.

При свете свечи я увидела, как краска почти полностью сошла с ее намертво закушенных губ.

— Правда больно?

Мой участливый вопрос сорвался горячим дыханием ей прямо в ухо, но рука тем временем уже скользила по ключице к груди, нащупывая ленту на зажиме для сосков. Я потянула за нее и отпустила. Пушистый помпон и кончики моих пальцев по очереди дразнили место, где металл смыкался на коже.

Связанными руками она попыталась прикрыться, стараясь меня остановить.
— Не трогай там... — захныкала она. — Там так щекотно... зудит.

Я подняла ее руки и закинула на спинку кресла над головой. Второй рукой взяла свечу с уже подтаявшим воском.

— Тогда не буду трогать.

Свеча оказалась ближе к ее лицу. Даже сквозь плотную ткань повязки она различала, насколько вплотную придвинулось размытое пятно огня.

— Будет больно? Нгх... А-ах...

Договорить она не успела: капля воска сорвалась ей на щеку, стекла по скуле и мгновенно застыла, оставляя багровый след.

— Больно! — Юй Чжоувань затрясла головой. Вторая капля упала во впадину под ключицей. Она отчаянно забилась всем телом: зазвенели колокольчики на зажимах, связанные ноги судорожно заколотили по обивке.

— Кэи, не надо больше, прошу, хватит... — голос Юй Чжоувань сорвался на плач. — Он правда горячий...

— Да что ты?

Я отставила свечу и закрепила металлический штифт на затылке, затянув его. Небольшой резиновый шарик протолкнулся ей в рот. Затем я подняла свечу повыше и принялась неспешно экспериментировать на ее руках. Сказать хоть слово Юй Чжоувань уже не могла. Двигаясь снаружи внутрь, каждая падающая капля выбивала из нее сдавленный трепещущий стон от внезапной вспышки боли. Оставшийся на руках воск застывал в путаные алые узоры.

— А ты ведь все еще мокрая, дорогая сестра, — мой палец отыскал чувствительную точку, спрятанную между плотно сжатых бедер, уже скользкую и горячую. От легкого нажатия густая прозрачная влага пропитала подушку кресла, оставив холодное мокрое пятно. — Ваньвань, пока не кончай. Мы еще даже не начали. Стерпишь наказание — не останешься без подарка.

В руке у меня оставался металлический зажим с мелкими зазубринами на внутренней стороне. Я быстрым движением защелкнула его на клиторе Юй Чжоувань и сразу убрала руку. Ее тело беззвучно дернулось, заставив звякнуть оба колокольчика на груди, а из-под ремней кляпа к мочке уха побежала тонкая влажная струйка слюны.

— Сестра, как насчет игры? Угадай, куда упадет следующая капля, — я размазала влагу со своего пальца по ее внутренней стороне бедра и груди. Расстегнула кляп и вытащила салфетку, чтобы вытереть следы вокруг ее рта: — Угадаешь правильно — сама выберешь место.

— М-м... Плечо... А-ах! — алая струйка растеклась по ее животу. Нежная кожа, привыкшая к защите одежды, оказалась слишком чувствительной даже для низкотемпературного воска и мгновенно пошла густым багровым пятном.