Я спасу слепую злодейку от её трагичного конца! — Глава 31

Признаться, поначалу я возлагала большие надежды на этот совместный обед. В конце концов, мне наконец удалось усадить Кайлу за один стол с нами! Конечно же, в первую очередь я пошла на это в надежде, что так отношения между Кайлой и Ирен наконец сдвинутся с мёртвой точки.

Сёстры, которые толком не разговаривали больше полугода… Сегодняшний обед был долгожданной возможностью впервые за долгое время нормально пообщаться.

Именно поэтому с самого начала я была полна энтузиазма и самых радужных ожиданий.

И поначалу всё шло даже не так уж плохо. Когда мы все вместе сели за стол — Кайла во главе, Ирен справа от меня, а я напротив, словно дирижёр этого хрупкого оркестра, — первой тишину нарушила Ирен. Она выпрямилась и, поймав внимание сестры, с сияющими глазами принялась рассказывать подробности сегодняшнего происшествия.

К слову, от синяка на её лице не осталось и следа. Разумеется, едва увидев этот кошмар, я тут же пустила в ход святую силу и незаметно исцелила травму. Так что теперь сияющее личико юной леди ничто не омрачало.

Какое-то время Ирен с неподдельным воодушевлением живописала, как ввязалась в драку и как поколотила нескольких обидчиков — «нескольких наглых идиотов, посмевших оскорбить нашу семью», — как отстаивала честь дома Регверд, даже когда врагов было больше. Она так увлеклась, что начала активно размахивать руками, едва не опрокинув графин с водой.

Кайла же в ответ лишь изредка слегка кивала, не перебивая, но и не подбадривая. Её лицо под повязкой оставалось непроницаемым, точно каменная маска.

Но вот рассказ Ирен подошёл к концу. Девочка перевела дух и с надеждой посмотрела на сестру, ожидая… чего? Похвалы? Улыбки? Хотя бы тени одобрения?

Однако Кайла хранила молчание.

И в то же мгновение над столом повисла густая, почти осязаемая тишина. Главная тема для разговора исчерпала себя, а других попросту не нашлось. Никто не решался заговорить первым — ни внезапно смутившаяся и опустившая глаза Ирен, ни я. Обстановка стремительно переменилась с нейтральной на неловкую и гнетущую.

Честно говоря, когда мы просидели в полнейшем молчании добрых десять минут, лишь изредка позвякивая вилками о тарелки, неуютно стало даже мне. Ковыряя вилкой мясо, я поняла: в конечном счёте нарушить эту мучительную паузу под силу только мне. Кайла первой разговор не начнёт — это было ясно как божий день. А Ирен просто боялась снова натолкнуться на холод.

Поколебавшись, я наконец нащупала тему, которая, как мне казалось, могла бы растопить лёд.

Повернувшись к сидевшей во главе стола Кайле, я с улыбкой спросила как можно более непринуждённо:

— Ваша Светлость, а вам в детстве тоже приходилось много драться?

Кайла слегка приподняла бровь.

— Ты серьёзно меня об этом спрашиваешь? — в её голосе скользнула лёгкая усмешка.

— Вполне серьёзно, — кивнула я и украдкой покосилась на Ирен.

Девочка, уже начавшая было клевать носом, мгновенно оживилась и теперь с любопытством уставилась на сестру.

Само собой, я спросила это вовсе не из личного интереса. Биографию Кайлы я знала наизусть. Вопрос предназначался исключительно ради Ирен. Девочке наверняка было безумно интересно услышать о прошлом сестры, ведь Кайла была её кумиром.

Кайла фыркнула, но возражать не стала. Она откинулась на спинку стула, и на её лице появилось задумчивое выражение — будто она пыталась воскресить давно забытые воспоминания.

— Приходилось, — наконец произнесла она. — И довольно часто.

Ирен тут же подалась вперёд, начисто позабыв про еду.

— Правда? А с кем?

— С самыми разными людьми, — ровно ответила Кайла, без лишних эмоций, будто пересказывала чужую историю, а не эпизод из собственной жизни. — В раннем детстве, до того как герцог забрал меня в поместье, мы с матерью жили в трущобах. Там хватало бродяг и уличного сброда. Иногда приходилось драться за еду. Иногда — за место для ночлега.

Моё сердце сжалось. Разумеется, из новеллы я знала о её тяжёлом детстве. Но слышать это из её собственных уст, видеть, с каким ледяным спокойствием она говорит об этом сейчас… было невыносимо.

Кажется, Ирен подумала о том же самом. Её глаза округлились, и она пробормотала:

— Это же… это ужасно.

— Такова была жизнь, — пожала плечами Кайла. — Ничего ужасного. Либо ты дерёшься, либо погибаешь. Я выбрала первое.

Она замолчала на мгновение, а затем продолжила:

— Когда герцог забрал меня, драться я не перестала. Наставник, которого он ко мне приставил, был суровым человеком. Спарринги шли каждый божий день, с утра и до ночи. Он твердил: если я хочу выжить в этом мире, то обязана научиться защищать не только себя, но и тех, кто стоит за моей спиной.

Ирен слушала её затаив дыхание, боясь упустить хоть слово.

— А с другими детьми из знатных семей ты дралась? — тут же спросила она, заметно подавшись вперёд.

Уголки губ Кайлы едва заметно дрогнули — ещё не улыбка, но нечто близкое к ней.

— Дралась, — коротко бросила она. — Знатные детки — мерзкие сопляки. Когда в поместье появилась незаконнорождённая дочь герцога, поползло слишком много пересудов. Некоторые решили, что вправе смотреть на меня свысока. Оскорблять. Порой доходило и до рукоприкладства.

Ирен нахмурилась.

— И что ты делала?

— Давала сдачи той же монетой, — невозмутимо ответила Кайла. — Обычно этого хватало.

Выдержав короткую паузу, она добавила:

— …После пары сломанных носов и выбитых зубов желающих связываться со мной заметно поубавилось.

Я не смогла сдержать улыбки, представив, как маленькая Кайла без тени страха колотит избалованных аристократических отпрысков.

И, положа руку на сердце…

Это было чертовски в её духе!

Уже тогда, в детстве, она была той самой Кайлой Регверд, которую я знала и которой восхищалась.

— А потом началась война, — добавила Кайла, и голос её помрачнел. — Там тоже пришлось сражаться. Но это уже совсем другая история.

Ирен смотрела на сестру с таким благоговением, словно перед ней сидела героиня древних преданий. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было.

Меня же разобрало такое любопытство, что я не удержалась от вопроса, вертевшегося на кончике языка:

— А вы… вы хоть раз проигрывали бой? Ну хоть разочек?

Кайла медленно повернула голову в мою сторону.

— Нет, — отрезала она, и в этом ответе не было ни капли бахвальства — лишь холодная, спокойная уверенность. — Никогда.

Я удивлённо моргнула.

— Совсем никогда?

— Никогда, — повторила Кайла. — Наставник говорил, что у меня есть талант и задатки. А привитая им дисциплина довершила дело. К одиннадцати годам я уже уверенно владела мечом. Я не проиграла ни единого тренировочного поединка. И уж тем более ни одного настоящего боя.

— В одиннадцать лет… — выдохнула я. — Но ведь Ирен сейчас как раз столько же…

Я осеклась, запоздало сообразив, куда выруливает этот разговор.

Кайла, судя по всему, тоже это поняла.

— Вот именно, — произнесла она, и в её голосе зазвучали знакомые ледяные нотки. — В одиннадцать я уже могла постоять за себя. А вот моя сестра…

Договаривать фразу она не стала. Да в этом и не было нужды.

Ирен, которая ещё минуту назад смотрела на сестру с неприкрытым восхищением, вдруг вся сжалась. Её плечи поникли, блеск в глазах погас, и она уставилась в собственную тарелку, будто надеясь провалиться сквозь землю.

— Ирен просто не сталкивалась с подобными испытаниями! — торопливо вмешалась я, пытаясь спасти положение. — У неё другие таланты. Например, в учёбе. У Ирен ведь отличные оценки в академии, разве не так?

Я посмотрела на девочку, ища поддержки. Ирен робко, неуверенно кивнула.

— Это похвально, — сухо бросила Кайла. — Хорошие оценки — это прекрасно. Но прежде всего Ирен нужна физическая подготовка. В конце концов, в будущем её ждёт военная карьера.

— Военная карьера?! — я аж поперхнулась воздухом. — Но… она же ещё ребёнок!

— Род Регверд из поколения в поколение служил мечом, — отрезала Кайла. — Наши предки сражались за империю. Отец провёл большую часть жизни на полях сражений. Я сама выросла в армии. И Ирен, как будущая великая герцогиня, исключением не станет.

Я открыла было рот, чтобы возразить — сказать, что это несправедливо, что у Ирен должен быть выбор, что нельзя решать судьбу ребёнка за него самого… Но слова застряли в горле.

Потому что я увидела лицо Ирен.

Девочка смотрела в тарелку, и её губы мелко дрожали.

— Я… — тихо начала Ирен, — кажется, я уже сыта.

Она отодвинула стул и встала.

— Ирен, — позвала я.

— Всё хорошо, тётя Ева, — девочка через силу выдавила улыбку, но выглядела она жалко. — Я правда наелась. Можно мне пойти в комнату?

Я опустила взгляд на её тарелку — к еде почти не притронулись.

— Конечно, — ответила я, не в силах сказать ничего другого. — Иди отдохни.

Ирен сделала реверанс — в сторону Кайлы, даже не поднимая глаз, — и торопливо покинула столовую, практически сбежав.

Дверь за ней с глухим стуком закрылась.

В комнате воцарилась тишина.

Я сидела, глядя на опустевший стул напротив, чувствуя, как внутри разливаются тупая тоска и горькое разочарование.

— Ваша Светлость, вы перегнули палку! — не сдержавшись, бросила я Кайле.

— Что? — голос её был холоден как лёд.

— Вы сказали слишком жестокие слова, — повторила я, набравшись смелости. — Она всего лишь ребёнок. Ей нужно было только ваше внимание, ваше одобрение. А вы… вы начали сравнивать её с собой. Это несправедливо!

Кайла медленно повернула голову ко мне.

— Несправедливо? — переспросила она. — Я сказала правду. Сама жизнь несправедлива. И чем раньше Ирен это поймёт, тем лучше для неё.

— Но она не выдержит такого груза! — не сдавалась я. — Она не вы, Ваша Светлость. У неё было другое детство, другие возможности. Может быть, военная карьера ей вовсе не нужна. Может, она хочет заниматься чем-то другим!

— Возможности? — в голосе Кайлы зазвенел металл. — Ты думаешь, у меня был выбор? Думаешь, меня кто-то спрашивал, хочу ли я сражаться? Жизнь не спрашивает. Она ставит перед фактом. И если Ирен окажется не готова — она погибнет. Это не прихоть и не каприз. Это реальность.

— Но…

— Разговор окончен, — оборвала Кайла. — Есть я больше тоже не намерена.

Она отодвинула стул и попыталась встать. Трость выскользнула из её пальцев и с глухим стуком упала на пол.

Кайла сквозь зубы тихо выругалась и попыталась поднять её самостоятельно, но рука промахнулась мимо рукояти.

Я вскочила, намереваясь помочь, но Кайла резким движением выставила вперёд руку, останавливая меня.

— Не смей, — прошипела она. — Я справлюсь сама.

Со второй попытки нащупав трость, она поднялась на ноги и в то же мгновение случайно задела рукой стакан, стоявший на самом краю стола.

Раздался звонкий грохот. Осколки брызнули во все стороны по полу.

Кайла замерла.

Я видела, как напряглись её плечи, а пальцы побелели, стискивая набалдашник трости. Лицо не выражало абсолютно ничего — привычная непроницаемая маска, но за ней я уже научилась угадывать бурю эмоций.

— Ваша Светлость… — осторожно начала я.

— Я сказала — не смей, — глухо отозвалась она.

А затем сделала то, от чего у меня перехватило дыхание.

Она шагнула вперёд. Прямо по осколкам стекла.

— …Ваша Светлость! — в тревоге вскрикнула я, но было уже поздно.

Стекло с хрустом крошилось под подошвами её сапог, но Кайла не обращала на это ни малейшего внимания. Она шла вперёд, не глядя под ноги и даже не пытаясь обойти острые осколки — просто шла, словно ей было плевать на любую опасность.

— Джеральд! — громко позвала она, и голос её гулким эхом раскатился по столовой. — Джеральд!

Я стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться.

Спустя несколько секунд в дверях показался старый дворецкий. Он окинул взглядом битое стекло, напряжённое лицо Кайлы, моё растерянное выражение — и, казалось, понял всё без единого слова.

— Ваша Светлость, — произнёс он, подходя к ней. — Я здесь.

— Отведи меня в спальню, — приказала Кайла.

— Слушаюсь, миледи.

Джеральд бережно, но крепко взял её под локоть. Кайла не стала сопротивляться. Перед уходом старик бросил на меня короткий, почти осуждающий взгляд. В конце концов они покинули столовую, оставив меня в полном одиночестве.

Я стояла посреди комнаты, глядя на рассыпанные по полу стеклянные осколки, и какое-то время просто не могла сдвинуться с места — ноги словно приросли к полу.

Затем я тяжело вздохнула, медленно опустилась на колени и принялась собирать осколки один за другим.

Стекло было острым. Я порезала палец, но боли почти не почувствовала.

И что теперь?..

Я-то думала, что этот обед станет началом чего-то нового. Что Кайла и Ирен наконец сблизятся. Что всё начнёт налаживаться…

Но вместо этого… кажется, всё стало только хуже.

В голове вихрем кружили тысячи мыслей, но ни одна из них не походила на решение.

Я поджала губы и продолжила собирать стекло, пока на полу не остался последний осколок. И в этот момент я вдруг замерла. С осколком в руке.

Неожиданно…

В голове мелькнула мысль.

Крошечная. Рискованная.

Но всё же — идея.

И пока я не передумала, нужно было действовать.

Я аккуратно завернула стекло в салфетку, выбросила его и, даже не взглянув на порезанный палец, решительным шагом направилась к комнате Кайлы.