Я спасу слепую злодейку от её трагичного конца! — Глава 49

Ночью перед сном я ещё долго размышляла о том, что именно сказала не так и почему мои слова так сильно разозлили Кайлу. Впрочем, как и ожидалось, ни к какому внятному выводу я так и не пришла. Что ж… в любом случае поведение Кайлы порой оставалось для меня сущей загадкой.

И, похоже, это был как раз один из таких случаев.

В конце концов я решила просто выбросить случившееся из головы. Какой смысл ломать над этим голову дальше? В моей жизни сейчас хватало забот и поважнее. Так что ночь прошла спокойно, а на следующее утро я, как обычно, принялась собираться к Кайле.

Первой задачей каждого моего дня неизменно оставалось её очищение.

Поэтому, едва проснувшись, я быстро привела себя в порядок и уже собиралась выйти из комнаты, чтобы прийти к Кайле в обычное время. Но совершенно неожиданно… Прежде чем я успела даже взяться за дверную ручку, в мою дверь громко и настойчиво постучали.

Я вздрогнула от неожиданности. Кто мог явиться ко мне в столь ранний час?

— Мисс Райдер, — донёсся из-за двери голос дворецкого Джеральда. — Вы проснулись?

Что? Это правда дворецкий?

Честно говоря, от удивления у меня на миг перехватило дыхание.

За всё то время, что я находилась в этом доме, дворецкий Джеральд ни разу не приходил ко мне лично. И то, что сегодня он стоял под моей дверью, могло означать лишь одно. Произошло нечто действительно серьёзное. Нечто настолько из ряда вон выходящее, что старый дворецкий решил немедленно разыскать меня сам.

Ощущая, как внутри нарастает тревога, я быстро подошла к двери и распахнула её.

На пороге стоял старый дворецкий Джеральд. Его лицо, как обычно, не выражало ничего — привычная маска невозмутимости. Но сегодня в нём появилось нечто иное. Точнее, мне показалось, что за привычной маской скрывалось целое море эмоций. В его глазах я увидела то, чего никогда прежде не замечала — страх.

И именно это испугало меня больше всего.

— Господин Джеральд? — удивлённо моргнула я. — Что случилось?

— Мисс Райдер, — выдохнул он. — Её Светлости… ей стало хуже.

Моё сердце пропустило удар.

— Что значит — «хуже»? — почувствовала я, как внутри поднимается паника. — Что произошло?!

— Она не просыпается с самого утра, — заговорил Джеральд быстро, отрывисто, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Я пытался её разбудить — без толку. У неё сильный жар. Я… я никогда не видел её в таком состоянии.

Не теряя ни секунды, я выбежала из комнаты.

В голове молотом стучала лишь одна мысль: «Кайла. Кайла. Кайла!»

Я неслась по коридору, не чувствуя под собой ног и не замечая, как шарахались в стороны попадавшиеся навстречу слуги. Сердце колотилось где-то у самого горла, в ушах шумела кровь.

Только не это. Пожалуйста, только не это.

Я влетела в спальню Кайлы даже без стука.

Внутри царил полумрак — шторы были задернуты плотнее обычного, и лишь на прикроватной тумбочке теплилась одинокая свеча, отбрасывая на стены дрожащие тени. В полутьме я различила силуэт, склонившийся над постелью.

Эван Хейз.

Он сидел на стуле, почти вплотную прижавшись к кровати, и сжимал руку Кайлы. Лицо его было белым как полотно, а в глазах застыла такая немая тревога, что на мгновение я забыла, как дышать.

— …Ты пришла, — произнёс он, вскинув голову при моём появлении.

— Что с ней? — спросила я, подбегая к кровати и оседая перед ней на колени.

Кайла лежала неподвижно. Лицо её было бледным, почти серым, губы потрескались, а лоб… Я прикоснулась к нему ладонью и тут же отдёрнула руку — он буквально пылал.

— Кайла не приходит в себя с самого рассвета, — сдавленно проговорил Эван. — Я пришёл навестить её, а она… она не откликается. Я звал её, тряс за плечо — никакой реакции.

Дальше я его уже не слушала. Мои руки сами потянулись к Кайле, проверяя пульс, дыхание, температуру. Пульс был слабым, но ровным. Дыхание — частым и поверхностным, но без хрипов. Жар стоял невыносимый.

Но страшнее всего было другое.

Я закрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь нащупать энергию внутри неё. Ту самую святую силу, которую я день за днём вливала в её тело, чтобы очистить от скверны.

И от того, что предстало моему внутреннему взору, сердце оборвалось.

Скверна.

Её было слишком много. Она клубилась внутри Кайлы чёрным удушливым туманом, заполняя каждую клеточку, каждую жилку, каждую частицу её тела. Она разрасталась, ширилась, пожирая Кайлу изнутри.

— …Нет, — прошептала я. — Только не это.

— Что? — напрягся Эван. — Что ты там видишь?!

— Скверна, — ответила я, не размыкая век. — Её слишком много. Она… она затопила всё её тело!

Эту болезнь я знала. Не только по роману, но и по медицинским трактатам, которые успела прочесть здесь. Она называлась «Лихорадкой скверны» — состоянием, при котором переизбыток темной скверны в организме достигает критической точки. Человек впадает в кому. А его сознание… сознание погружается во тьму, из которой есть лишь два выхода.

Исцеление — либо перерождение.

Лихорадка скверны для большинства становилась смертным приговором. Те, кому не успевали вовремя оказать помощь, либо погибали, когда скверна пожирала внутренности, либо… обращались в чудовищ. В безмозглых, слепых тварей, не помнящих себя и не знающих пощады.

Я слышала истории о таких случаях. О солдатах, которых не успевали очистить после тяжёлого боя. О деревенских жителях, ютившихся слишком далеко от храмов. О детях, рождённых на осквернённых землях.

И прямо сейчас Кайла балансировала на краю этой пропасти.

Но… чёрт подери…

Почему это стряслось именно сейчас? Почему так внезапно?!

Конечно, я знала, что приступ этой хвори невозможно предугадать заранее. Любой, в чьём теле накопилось достаточно скверны, рано или поздно мог с этим столкнуться. Точнее, это происходило ровно тогда, когда яд достигал критического предела.

Но всё же…

Разве я не лечила Кайлу всё это время? Разве не проводила очищение изо дня в день на протяжении целого месяца? Именно поэтому я была так потрясена случившимся.

— Лихорадка скверны, — тихо выговорила я, открывая глаза.

Эван посмотрел на меня так, словно я только что зачитала смертный приговор.

— Ты уверена?! — хрипло спросил он.

— Да, — кивнула я. — Прямо сейчас… я чувствую её. В теле слишком много скверны. Она почти подобралась к критической черте.

Эван, снедаемый диким беспокойством, провёл ладонью по лицу.

— Проклятье, — выдохнул он. — Я знаю эту заразу. В ордене её называли «Часом тишины». Человек просто засыпает. И если вовремя не помочь… он либо умирает, либо становится…

— Я знаю, — оборвала я его. — Я этого не допущу.

Я повернулась к Кайле и снова коснулась её лба. Кожа была горячей, почти обжигающей.

— Нужно провести очищение, — сказала я. — Немедленно.

— Делай, — с предельной серьёзностью кивнул он. — Я останусь.

— Нет, — покачала я головой. — Я должна быть одна. Здесь никого не должно быть.

— Почему? — нахмурился Эван.

— Потому что это требует абсолютной концентрации, — отрезала я. — Любая оплошность может стоить ей жизни. Ты понимаешь?

Я ожидала, что Эван начнёт со мной спорить. Будет упрямиться, требовать объяснений, доказывать своё право остаться. Но вместо этого он просто кивнул.

— Хорошо, — произнёс молодой рыцарь, поднимаясь со стула. — Я выйду. Но если что-то пойдёт не так…

— Я позову тебя, — заверила я его.

Эван направился к выходу, но у самого порога замер. Дрогнувшим голосом он обронил, вновь бросив взгляд на ослабевшее, лежащее без памяти тело Кайлы:

— Кайла… она сильная. Она… она обязательно справится.

— Справится, — ответила я. — Я не дам ей умереть.

После этого Эван, ещё секунду поколебавшись, вышел за дверь.

Я осталась наедине с Кайлой и Джеральдом.

Старый дворецкий застыл у стены, не двигаясь и не роняя ни звука. Лицо его окаменело, но я отчётливо видела, как мелко дрожат его пальцы.

— Господин Джеральд, — обратилась я к нему, — вам тоже лучше выйти.

Но старик покачал головой.

— Я останусь.

— Господин Джеральд…

— Я останусь, — повторил он, и в его голосе зазвенела такая непреклонность, что я поняла: спорить бесполезно. — Я не могу уйти сейчас. Не тогда, когда Её Светлость…

Он осёкся, и я увидела, как в его глазах — вечно холодных, спокойных и невозмутимых — блеснули слёзы.

Джеральд. Ледяной, неприступный дворецкий Джеральд — едва не плакал.

Он смотрел на Кайлу так, словно перед ним была его собственная дочь, стоящая на пороге смерти. И тогда я поняла: за его беззаветной преданностью кроется нечто неизмеримо большее, чем просто долг дворецкого перед хозяйкой… Сил спорить с ним у меня попросту не осталось.

— Хорошо, — тихо вымолвила я. — Можете остаться.

После этого я закрыла глаза и сосредоточилась.

Вдох. Выдох.

Внутри меня вспыхнула искра — та самая святая сила, дарованная мне свыше. Я направила её к ладоням, к кончикам пальцев, покоившимся на горячем лбу Кайлы.

— …Начинаю, — едва слышно прошептала я.

Золотистая энергия хлынула через меня бурным потоком, устремляясь в её тело.

И в этот миг, отдавая все свои силы без остатка, я думала лишь об одном.

Кайла…

Моё бесценное сокровище…

Умоляю.

Пусть с тобой всё будет хорошо!