Запретное желание — Глава 29

Я прислушивалась к звукам собственного дыхания, не давая ей немедленного ответа.

Юй Чжоувань придвинулась ближе; ее растрепанные волосы рассыпались, и она послушно потерлась щекой о мое плечо.

— Зачем? — я отвернула лицо, избегая ее поцелуя, и парировала: — Ты проделывала это столько раз, неужели до сих пор боишься, что эти вещи увидят посторонние?

— Я не боюсь. Я знаю, что ты сохранишь это в тайне, правда? — кончиками пальцев она смахнула испарину с моего лба. — Я о том, что раз уж теперь я принадлежу тебе, зачем хранить те прошлые снимки, которые больше не имеют значения?

— Скажи «да», сестренка... то есть... Хозяин?

Когда человек на взводе, слух обостряется до предела. В те несколько секунд, пока я взвешивала, соглашаться на ее просьбу или нет, я насторожилась — едва уловимый, но отчетливый звук волочащихся по полу тапочек эхом отдался в ушах.

Все более различимые шаги и шепот у самого уха звучали одинаково ровно и неспешно, однако походили на тревожный погребальный звон, принуждающий меня принять решение.

В панике задержав дыхание, я оттолкнула Юй Чжоувань, торопливо натянула одежду и распахнула дверь.

Ши Юнья вытирала руки салфеткой. Увидев, как я в спешке вылетаю на кухню, она резко оборвала шаг в сторону моей спальни и свернула следом.

— Юй Кэи.

Она была без очков и видела смутно, различая силуэты лишь по цвету одежды.

Меня мучила дикая жажда; только залпом осушив большой стакан холодной воды, я почувствовала себя чуть лучше.

— Ваньвань сегодня опять спала у тебя? — зевнула Ши Юнья. — Вы там посреди ночи чем-то подозрительным занимались? Мне все время кажется, что я сплю неспокойно: то и дело мерещатся какие-то шорохи. Это из твоей комнаты?

— М-м? Какие шорохи? — включила я дурочку, лихорадочно перебирая в голове варианты. Звон колокольчика вряд ли мог пробиться сквозь две толстые деревянные двери. Больше всего шума наделала Юй Чжоувань, когда дергала металлическую стойку в попытках освободиться.

— Мы с сестрой доставали из шкафа одеяло и задели стул, чуть не уронили. Наверное, это звук ножек по полу, — вызвалась я объяснить.

— Так и знала, — с лица Ши Юнья мгновенно сошло замешательство. — Не забывайте включать кондиционер посильнее.

Говоря это, она вытащила из кармана пижамы пузырек и потянулась за своим стаканом.

Я налила ей воды.

Ши Юнья выглядела отрешенной. Выпив воду одним махом, она лишь потом вспомнила про таблетку, так и оставшуюся в ладони.

— Спасибо, Кэи, — Ши Юнья устало потерла виски. — Старею. Мелатонин на меня больше не действует. Если сна нет — значит, нет. Снотворное куда надежнее.

— Лекарства вызывают привыкание, лучше без них, если получается, — бросила я, скользнув взглядом по длинному английскому названию на баночке и прикинув, что это какой-то седативный препарат.

— Знаю. В последнее время на меня навалилось слишком много проблем, вечно накручиваю себя, вот слуховые галлюцинации и лезут. Отдохну немного — и все пройдет. Вы с Ваньвань тоже выспитесь как следует, завтра все-таки на уроки.

Выспаться этой ночью мне явно не светило.

Я щелкнула выключателем на кухне и тихо легла на диване в гостиной, пытаясь избежать ответа на вопрос и увеличив расстояние между нами.

Послышались шаги со стороны спальни, и я зажмурилась еще крепче.

Время, пока Юй Чжоувань стояла позади меня, тянулось так мучительно долго, что я едва удержалась от желания обернуться и проверить.

В конце концов я подавила этот порыв и продолжила притворяться спящей. Юй Чжоувань развернулась и ушла. Лишь услышав щелчок закрывающейся двери, я облегченно выдохнула, поднялась и вернулась к себе в комнату.

Голос внутри твердил, что нужно отрезать Юй Чжоувань четкое, однозначное «нет» и велеть ей бросить эти пустые фантазии. Даже если я откажусь уничтожать компромат — и что с того? Она все равно продолжит покорно терпеть мои прихоти и издевательства.

Пусть даже она тысячу раз противится и плачет от унижения, пока эти фатальные кадры в моих руках, Юй Чжоувань выберет подчинение.

С того самого дня, как я распахнула дверь в ее спальню и связала ей руки, я все глубже увязала в изучении границ боли и наслаждения на ее теле.

Минувшей ночью она неожиданно показала другую сторону — покорность и удовольствие. И хотя я знала, что все это от начала до конца притворство, воспоминания продолжали невольно всплывать в памяти.

Не выдай Юй Чжоувань себя сама признанием, что за ее уступчивостью всегда крылся расчет, я, наверное, позволила бы этому длиться дальше. И в какой-то момент, на волне экстаза, я вполне могла бы пойти у нее на поводу.

На следующее утро, пока весь дом спал, я поднялась, собрала вещи и сбежала обратно в школу. Отсидела унылое утреннее чтение, дождалась вечера и отправилась на занятия олимпиадной группы по физике.

— Сяо Юй? Сестра Юй? — Сюй Ланьлань ткнула меня колпачком ручки в руку, насмешливо щурясь: — С чего это ты сегодня на вечерней самоподготовке? Учитель Гао вызвал родителей?

— Нет, не могу разобраться с парой задач, хочу спросить у учителя, — я оторвала листок из блокнота.

Спустя несколько недель большая часть учеников покинула спецкурс. Оставшиеся тридцать с лишним человек создавали куда более продуктивную рабочую обстановку.

— Останешься на последний урок самоподготовки?

Сюй Ланьлань подбросила мне записку, но почерк был чужим. Я озадаченно склонила голову — и тут же наткнулась на строгий взгляд физика. Пришлось торопливо втянуть голову в плечи и сделать вид, что решаю задачу.

Было поздно. Он постучал по столу, велел мне встать и объяснить ход мыслей.

Когда я раскладывала материалы по папкам, на парту упала длинная тень.

— Юй Кэи, — староста класса Гао Жуй держала под мышкой задачник по физике. — Я хотела кое о чем спросить. У тебя есть минутка?

Сюй Ланьлань уткнулась носом в вариант теста, торопливо строча каракули и делая вид, что ничего не слышит.

С Гао Жуй мы близки не были. Мое впечатление о ней сводилось к скупым шаблонным характеристикам.

Она сидела прямо позади меня, но я почти никогда не обращала на нее внимания.

То, что она внезапно передала записку, тоже стало неожиданностью. Если бы ее сочинения не распечатывали постоянно как образцовые примеры, я бы ни за что не признала руку на безымянном клочке бумаги.

— Конечно, — я закрыла ручку колпачком.

— Сестра Юй, ты знала? Семья старосты нереально богатая, — едва Гао Жуй отошла, как Сюй Ланьлань, наплевав на дежурного учителя у доски, придвинулась ко мне со сплетнями. — Они только на аренде своей фабрики зашибают вот столько в год, — она нарочито развела два пальца.

— Двести тысяч? Два миллиона?

— Двадцать миллионов! — воскликнула Сюй Ланьлань. — У них еще и своя компания есть. Эти двадцать миллионов — просто мелочь на карманные расходы.

— О, — моргнула я. Силы двадцати миллионов я на себе никогда не испытывала, поэтому огромная сумма казалась просто пустым набором цифр.

— Серьезно, без шуток! — подмигнула она. — Сестра Юй, прикинь, сколько сочных сплетен ты упускаешь, пока прогуливаешь вечерние занятия.

— Если ее семья настолько при деньгах, почему ее не отправили учиться за границу? В Китае на экзаменах бешеное давление и толпы конкурентов, — я вспомнила слова Ши Юнья, сказанные Юй Чжоувань: для обычного студента поступление в зарубежный вуз на бакалавриат — если финансовый вопрос снят с плеч — куда практичнее изнурительной зубрежки к внутренним экзаменам.

— Да откуда мне знать? — развела руками Сюй Ланьлань; лично с Гао Жуй она не общалась, собирая слухи через третьи руки. — Я к ней подойти-то боюсь. Она вечно холодная, ни с кем в классе не разговаривает. Как-то парень из четвертого класса — симпатичный такой, прямо красавчик — признался ей, а она даже бровью не повела, прошла мимо, будто сквозь пустое место.

По этим двум пунктам она очень напоминала Юй Чжоувань: богатая семья и ледяной характер. Вот только Юй Чжоувань умела выстраивать безупречный внешний образ, а Гао Жуй сознательно и жестко держала глухую дистанцию от окружающих.

Доделав уроки, я принялась крутить ручку между пальцев и листать пособие. Стрелки на настенных часах неумолимо приближались к концу занятий, а я все еще не придумала, как смотреть в глаза Юй Чжоувань. И хотя я точно знала, что ни за что не пойду на ее условия, мысль о том, что я едва не поддалась этой ненормальной близости и чуть не угодила в расставленную сеть, отдавала глухим раздражением. Досада не желала отпускать.

После уроков Гао Жуй сама отвела меня в сторону. Мы обменялись контактами и зашли в книжный магазин неподалеку от школы выбрать учебные пособия, из-за чего домой я вернулась на полчаса позже обычного.

Юй Ханьян ушел на очередную пьянку, Ши Юнья делала маску для лица у себя в спальне, а дверь комнаты Юй Чжоувань была плотно прикрыта. Я с облегчением выдохнула: дома царил покой.

Заперев замок, я взялась за оставшиеся задачи из сборника — исключительно для того, чтобы забить голову и перестать думать о человеке, о котором думать не следовало.

Решение действительно захватило меня целиком. Когда я захлопнула тетрадь, часовая стрелка уже перевалила за полночь. На цыпочках я пробралась в ванную умыться.

— Чего тебе?

Сплюнув ополаскиватель для рта, я увидела в зеркале Юй Чжоувань: она стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди, с подчеркнуто серьезным видом — словно собиралась обсудить что-то из ряда вон выходящее.

Обогнув ее, я молча направилась к себе. Она бесшумно последовала следом.

— Ты мне так ничего и не сказала... — перед тем как дверь захлопнулась, она резко подставила ладонь и шагнула внутрь комнаты.

Я опустила взгляд, листая ленту в телефоне.

Я не верила, что такая сообразительная особа, как Юй Чжоувань, не распознает в моем поведении отказ. Но даже держа всю инициативу и власть в своих руках, я совершенно не ощущала контроля над ее судьбой.

«Ты дома?» — запрос в друзья от Гао Жуй прилетел еще три часа назад вместе с коротким дежурным вопросом.

— Кто это? — Юй Чжоувань сделала шаг ко мне.

— Одноклассница.

Сфотографировав черновик с решением задачи, я отправила снимок Гао Жуй, приписав, что пропустила граничный случай.

«Спасибо, — быстро пришел ответ. — Отдыхай».

— Юй Чжоувань, с какой стати мне вообще соглашаться?

Глядя на ее упрямое лицо, я окончательно потеряла терпение. Схватив ее за руку, я жестко впечатала ее спиной в стену.

— Мне больше нравится видеть тебя такой, как сейчас: из кожи вон лезущей, чтобы мне угодить, даже когда тебя тошнит от отвращения.

— Даже у лжи должны быть границы. Я прекрасно знаю: стоит отдать тебе эти снимки, как ты тут же умоешь руки.

Будучи разоблаченной, Юй Чжоувань не стала взрываться гневом — лишь молча уставилась мне в глаза.

Этот зрительный контакт тянулся целую вечность. Прочесть микромимику на ее лице я так и не смогла, списав все на презрение вперемешку с бессилием, и разжала пальцы.

Юй Чжоувань не ушла. Словно призрак, она бесцельно маячила позади меня.

Книга в моих руках с глухим стуком шлепнулась на стол. Я развернулась, чтобы оборвать этот пустой спор, но она сама шагнула вперед и обвила руками мою талию.

Слово, уже вертевшееся на кончике языка, застряло в горле. Оказавшись в ее тисках, я попала под внезапный поцелуй. Не встретив ни малейшего сопротивления, она уверенно проникла языком за мои зубы.