Запретное желание — Глава 30

Наши языки сплелись, беспорядочно двигаясь во рту и на ощупь очерчивая жажду поглотить друг друга целиком; время от времени мы сталкивались зубами, отчего языки казались лишь еще мягче, точно озерная гладь.

Сладковатый вкус ополаскивателя для рта растекся по нёбу. Я взяла лицо Юй Чжоувань в ладони, скользнула второй рукой под подол ее кофты и беспрепятственно повела вверх по изгибам тела. Сжала уже затвердевшие соски. Дрожащий стон вплелся в ее сбившееся от поцелуя дыхание.

— Юй Чжоувань.

Я сильнее сжала пальцы, и ее поясница глубоко утонула в изгибе моей руки.

Юй Чжоувань безмолвствовала, проявляя беспомощную покорность — словно добыча, добровольно шагнувшая в пасть хищника. В ее глазах мерцал тусклый отблеск; черты лица тонули в полумраке, ложась густыми тенями, отчего ожидание моего следующего шага на ее лице казалось интригующим.

Я оттолкнула ее, но она тут же прильнула обратно, то и дело задевая губами мою шею.

— Скажи мне, если я соглашусь и уничтожу снимки, ты все так же будешь пытаться мне угодить и умолять меня, как сейчас? — я коснулась мочки ее уха. Лишенное сережки, ухо было обнажено, и при каждом прикосновении ее плечо вздрагивало. — Это ведь секс в обмен на услугу, да? М-м?

Я сорвала с Юй Чжоувань одежду, перехватила ее запястье и повалила на постель. В ее глазах на миг мелькнуло глухое сопротивление, и она яростно забилась, словно выброшенная на берег рыба.

— Ах да, чуть не забыла сказать: у меня ведь не только фото, но и видео есть.

Она едва не вырвалась из моей хватки. Я сильнее сжала ее бедра своими ногами, и она обиженно захныкала.

— Хочешь посмотреть, сестра? Ты разве никогда не видела себя со стороны, пока валялась на полу и тебя доводили до оргазма?

Юй Чжоувань мгновенно бросила показное сопротивление. Даже ее бешено вздымавшаяся грудь успокоилась. Она приоткрыла рот, словно собираясь заговорить, но осеклась; глаза ее влажно заблестели.

— Какая жалость, что ты не знаешь, как жалко выглядела тогда, — я поправила смятый мной воротник, взяла ее за руку и покрыла поцелуями кожу от кончиков пальцев до тыльной стороны ладони. — Мне так хотелось грубо тебя трахнуть, — я прикусила ее сустав.

Она лежала неподвижно, с пустым взглядом, явно проваливаясь в отчаяние. Казалось, перед ее мысленным взором предстало то, как все ее тайны срывают слой за слоем, выставляя обнаженной перед толпой на растерзание.

Я села вплотную к ней, свесив ногу с края кровати.

Заплаканная Юй Чжоувань выглядела до щемящего надломленной, но во мне это не шевельнуло ни капли жалости: я лишь неспешно разглядывала ее, упиваясь этим зрелищем.

— Ваньвань, милая сестренка, если будешь вести себя смирно, с какой стати мне показывать кому-то, как отчаянно ты вымаливаешь, чтобы тебя трахнули?

Она подняла на меня полные слез глаза. Я перебирала ее пряди, намеренно выделяя голосом последние слова.

Юй Чжоувань внезапно перевернулась и подмяла меня под себя, беспорядочно целуя и срывая с меня одежду. Слезы на ее щеках еще не высохли, обжигая мою грудь ледяными каплями.

Такая напористость застала меня врасплох — и физически, и морально. Прежде перед сексом я всегда выжидала, пока возбужусь и почувствую малейший отклик тела, прежде чем отдавать приказ и позволять ей ласкать себя языком или входить.

Теперь же я лежала совершенно нагой под Юй Чжоувань. Наплевав на мои плотно сжатые бедра, ее пальцы раздвинули узкую складку плоти и скользнули вверх и вниз, быстро увлажняя сухую кожу.

— Юй Чжоувань... понежнее, — я даже забыла о приказном тоне.

Жар внутри вспыхнул мгновенно. Нерастраченное наслаждение накопилось обжигающей волной, отчего ее пальцы на контрасте казались холодными. Я отчетливо ощущала форму ее пальца, каждый миллиметр кожи и каждую косточку, и тело против воли жаждало омыть его еще более обильной горячей влагой.

За секунду до того, как удовольствие готово было выплеснуться через край, она резко прекратила движения. Затуманенный взор перед глазами прояснился, словно бурлящая гладь воды в бассейне разом затихла.

Томящий зуд, так и не нашедший выхода, оборвался в ту секунду, когда ее палец протолкнулся во вход. Ломота от грубого вторжения заставила меня инстинктивно отпрянуть, но она навалилась сверху и протолкнула палец глубже.

— Пусти, Юй Чжоувань! — я уперлась руками в ее плечи, едва не соскользнув с противоположного края кровати. — Не смей совать внутрь! Кто тебе разрешил... Ах!.. — она толкнулась глубже, преодолевая порог сопротивления резким, сильным движением. От боли у меня вырвался вскрик.

Голова закружилась. Когда я пришла в себя, она уже прижала мое тело к себе. И хотя подушечка ее пальца кружила по клитору, дразня наслаждением и побуждая расслабиться, это не могло заглушить дискомфорт от пальца, застрявшего внутри целиком.

Я хватала ртом воздух. Вскинула руку, желая залепить ей пощечину, но оказалась намертво прижата без возможности пошевелиться. Хотела сомкнуть бедра, чтобы воспротивиться проникновению, но от этого почувствовала все лишь острее. Теряя остатки контроля, я в отчаянии впилась зубами в ее палец.

Она подогнула мою ногу, лежавшую на ее руке, к моей груди, полностью обнажая лоно, и без всякой прелюдии вогнала только что вынутый палец до самого упора.

Я вцепилась в ее растрепанные волосы и укусила за плечо. Зубы оставили смазанные следы на светлой коже. Юй Чжоувань словно потеряла чувствительность к боли: она лишь нахмурилась и продолжила размеренно толкаться — вытягивая палец на полфаланги и тут же резко возвращая обратно.

Как я ни стискивала челюсти, чередование чувства распирания и пустоты не позволяло сдержать рваные всхлипы и стоны, рвущиеся из горла. Ногти намертво впились ей в спину в страхе захлебнуться в накатывающих волнах.

Последняя капля рассудка твердила: ее действия были наказанием и провокацией. Буквально минуту назад я заявляла, что она вымаливает близость, а в следующее мгновение уже лежала стреноженной, беспомощно наблюдая, как собственная сестра вертит мной. Я бессильно смотрела, как палец Юй Чжоувань без тени сомнения входит снова и снова, глухой к моим крикам от боли и абсолютно равнодушный к тому, получаю ли я удовольствие.

Она мстила мне постыдным, унизительным способом. Мстила за тайные снимки и видео, за постоянные шантажи и угрозы, превратившие ее из пай-девочки в игрушку, зависящую от моей милости.

Заметив, что я затихла и больше не дергаюсь, Юй Чжоувань стала действовать еще жестче. Она подогнула пальцы, раскрывая плоть шире, а затем зацепила и надавила на внутреннюю стенку. Не дав телу привыкнуть, она тут же вогнала второй палец.

Ноющая распирающая боль, едва успевшая утихнуть, вспыхнула с новой, еще более жестокой силой.

К горлу подкатила тошнота. Жалость и одержимость ею испарились без следа.

Внезапный стук в дверь выдернул меня из оцепенения обратно в реальность.

— Ваньвань, Кэи? — снова постучала Ши Юнья. — Вы спите?

Щеки Юй Чжоувань пылали алым, рот был приоткрыт, дыхание рвалось толчками. Она в упор смотрела мне в глаза, требуя ответа.

— Тетя, мы уже спим, — стоило мне заговорить, как Юй Чжоувань толкнула указательный и средний пальцы глубже. Я вцепилась в простыню, едва не сорвав голос и не выдав нас с головой.

И тут до меня дошло: дверь не заперта. Сердце оборвалось в дикой панике. Я взмолилась про себя, чтобы Ши Юнья не вздумала взяться за дверную ручку.

— А, сегодня похолодало. Я просто заглянула проверить, не нужно ли вам второе одеяло.

— Нет, не нужно.

Я с силой пнула Юй Чжоувань. В ту долю секунды, пока она опешила, я рывком села. Пользуясь тем, что я не смею шуметь, она прищурилась с нечитаемой усмешкой и костяшкой согнутого пальца прошлась по кругу между входом и клитором.

— Ну ладно, тогда я спать. Отдыхайте.

Звук ее шагов постепенно растворился в тишине коридора. Я рухнула на одеяло и с облегчением перевела дух.