Запретное желание — Глава 28

— Ой, снова не угадала, — я подцепила пальцами застывший воск, полупрозрачные чешуйки посыпались на пол. Подушечка пальца прошлась по ее животу взад и вперед. След от жара не исчез, постепенно наливаясь заметной розовой краснотой.

Ароматическая свеча на углу стола изначально источала легкую сладость. Крошечное пламя подрагивало, медленно разгоняя запах по комнате.

— Ваньвань, сестра моя, скажи, какое наказание ты должна понести за проигрыш?

— Подожди, я не хочу... Ты не говорила, что за ошибку будет наказание.

Внезапно осознав, что по чужим правилам выиграть невозможно, Юй Чжоувань тут же запротестовала. Но едва слова слетели с губ, как она поняла суть расставленной ловушки: будучи подчиненной стороной, ей полагалось лишь беспрекословно повиноваться. Теперь же, продолжится игра или нет, она уже нарушила правила.

— Пожалуйста, дай мне еще один шанс, хорошо? — Юй Чжоувань пошевелила ногами и нервно втянула голову в плечи. — Кэи, нельзя жульничать и менять место.

— Не волнуйся, я играю по правилам, — я качнула благовоние с эфирным маслом, успокаивающий запах стал насыщеннее. Медленно спросила: — Куда ты выбираешь?

Неожиданная боль от наказания несла в себе неизмеримый соблазн. Хоть она и понимала, что игра нечестная, отказываться не стала, желая продолжать испытывать новые ощущения от реквизита.

— В этот раз на ногу, наверное, — пробормотала Юй Чжоувань.

— Куда именно на ногу?

— На икру... — ее нервы были натянуты до предела; она говорила прерывисто, со всхлипами, будто капризно требуя своего.

Верен ответ или нет — это была всего лишь наживка. Она даже не подозревала, что уже угодила в капкан, постепенно сбрасывая защиту и выпуская наружу тщательно скрытые желания. По мере того как воспитание заходило все глубже, она с легкостью выдавала те места на теле, до которых хотела прикосновений.

Я размотала ленту, стягивавшую ее колени. Моя ладонь была горячей, отчего ее ноги на контрасте казались еще холоднее.

Уронив голову ей на колени, я наклонилась и принялась покрывать ее бедра легкими, скользящими поцелуями, поднимаясь все выше. Юй Чжоувань боялась щекотки и то и дело пыталась оттолкнуть меня руками. Пришлось отрезать еще кусок ленты и примотать ее беспокойные запястья к металлическому каркасу тумбы.

Хотя она назвала только «икру», стоило мне приблизиться, как она, даже ничего не видя, инстинктивно сжалась сильнее, подтянув колени к груди — словно боясь, что каждый лишний обнаженный сантиметр принесет новую боль.

Пламя, источая жар, мазнуло рядом с ее икрой, отбрасывая размытый блик на кожу, гладкую, как шелк.

Я подняла свечу выше. Воск стекал на бедро тончайшей нитью. От легкого движения моей руки в воздухе густая жидкость легла сеткой, опутавшей ее ногу, и застыла прямо на лету, выглядя пугающе грубо на ее светлой коже.

— Опять не угадала, — ноготь царапнул внутреннюю сторону бедра у самого лона, покрытого каплями влаги. — Неточность тоже считается ошибкой.

Второй рукой я нащупала пушистый шарик на зажиме, закрутила его между пальцами, а затем сжала сосок и повела по кругу.

От долгого сдавливания зажимом кровь вокруг застоялась и онемела. От внезапного внешнего вмешательства кожа и ткани под ней отозвались нестерпимым зудом.

Юй Чжоувань непрерывно дергала плечами. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не закричать, раз за разом превращая стоны в рваные вздохи и всхлипывания.

Я сняла зажим с одной стороны и взяла упругую плоть в рот, то быстро касаясь кончиком языка, то очерчивая круги и намеренно громко причмокивая.

В панике Юй Чжоувань схватила меня за руку, заставив колокольчик с другой стороны качнуться и после долгого молчания издать тонкий звон.

Я отпустила ее, наблюдая, как румянец с мочки уха переползает на шею и щеки.

Воск таял так быстро, что вот-вот готов был перелиться через край подсвечника. Я взяла его и слегка наклонила. Плотная кремовая струя потекла по колену Юй Чжоувань, скользнула по икре к лодыжке, а другие ручейки устремились по бедру и застыли только у самого низа ягодиц, накладываясь слоями на воск, застывший минутами ранее.

— Все еще больно, сестра?

Юй Чжоувань не хотела говорить. Пришлось снова заткнуть ей рот резиновым шариком. Я опустила свечу еще ниже, меньше чем на пару сантиметров от кожи, и намеренно выбрала уязвимую грудь — припухлость там еще не сошла, а чувствительность после недавних ласк оставалась предельной.

— М-м-х!.. — в ту секунду, когда воск коснулся кожи, ее поясница, утопавшая в кресле-мешке, выгнулась мостиком. Но распертый кляпом рот не слушался: ни произнести слов, ни даже крикнуть как следует она не могла, издавая лишь обрывистые слезливые звуки.

Я зафиксировала запястье, давая паузу и дожидаясь, пока застынет этот неоформленный узор.

Второй зажим держался буквально за самый кончик. Натянутая кожа казалась прозрачной. По сравнению с припухшей, покрытой застывшим воском другой стороной, это выглядело странно притягательно — так и тянуло ущипнуть, проверяя, не брызнет ли влага на самом деле.

Держа свечу, я позволила свежему воску капнуть точно на зажим. Она только-только отошла от предыдущей волны боли. Лишенная возможности видеть приближение опасности, она снова ощутила, как нервы натянулись струной. Выгнувшееся тело забилось в судорожной дрожи под глухое скуление.

Струйка за струйкой прозрачная влага текла из уголков рта вокруг кляпа, сбегала по шее и впитывалась во влажные от пота волосы.

Между каплями воска я оставляла промежутки, выбирая места наугад, вопреки любым правилам. Под конец даже напряженные подъемы ее стоп покрылись сеткой следов. Все ее тело окрасилось в манящий розовый оттенок, а капли воска напоминали глазурь на поверхности.

— Кэи... пожалуйста... не капай туда... больно, хнык... правда горячо.

Я вынула резиновый шарик, насквозь пропитанный слюной. Ее губы блестели, вызывая желание попробовать, насколько они влажные и мягкие.

— Куда именно не капать?

— Туда... просто... то есть...

— Сестра, я не понимаю, — я провела рукой по черной повязке на ее глазах, так и не собираясь ее снимать. — Скажи мне, где именно «туда»?

— М-м... туда... где... — она держала рот полуоткрытым, не в силах выговорить прямые, непристойные слова. — Это...

— Последний шанс, — я собрала влагу между складок ее бедер, натянув серебряную нить между двумя пальцами. — Три... два...

— Где ты только что... сосала... — ее лицо в растрепанных волосах повернулось и уткнулось в мягкую подушку.

Я села на Юй Чжоувань сверху, ослабила ленту и развязала ткань на ее глазах. Она тут же спрятала лицо в ладонях.

Я обняла ее за спину и успокаивающе поцеловала в ключицу:
— Поняла, сестра больше не разрешает мне трогать ее грудь...

Я никогда не говорила настолько откровенно грубых слов, но ее стремление спрятаться действовало как катализатор, подталкивая меня переступать через границы стыда.

— А здесь можно?

Согнутый палец задел складки плоти, вызвав новую вспышку.

— М-м-м...

Юй Чжоувань не сопротивлялась, прижавшись ближе к моим рукам. Помедлив, она наконец заговорила:

— Кэи, хочу спросить: тебе нравится это?.. В смысле, когда я ласкаю тебя языком, тебе приятно? — пальцы ее запутались в моих волосах, она слегка прикусила мою мочку уха, спрашивая настойчиво и искренне.

— Я раньше ни для кого этого не делала... — игра вымотала Юй Чжоувань до предела, голос звучал тихо, так что сказать хоть одно грубое слово в ответ, не говоря уже о сопротивлении, было выше моих сил. — Если тебе нравится, то отныне я буду доставлять удовольствие только тебе. И играть позволю только тебе, хорошо?

— Обещай, что удалишь те фотографии, ладно? — она развела мои бедра в стороны.

Влага, которая бесконтрольно проступала наружу, пока я забавлялась с ней, снова разошлась под движениями ее языка сверху вниз. Мягко раздвигая мои ноги буквой «М», касаясь всех чувствительных точек, толкаясь языком внутрь и быстро растирая подушечкой пальца, она вела торг пленительным тоном, которому невозможно было противостоять.

В этом туманящем рассудок наслаждении я была в шаге от того, чтобы согласиться на все.